Князь Барятинский. Второй курс. Тьма наступает

Спиной ощутил её разочарование, но в итоге аватарка подчинилась, и призрак замолчал. Он лежал спиной на земле и даже по меркам призрака выглядел каким-то дохлым.

— Сейчас, сучонок, мы будем играть в интересную игру, — сказал я. — Я открою книжку и посмотрю, что там написано. Если там будет написана правда — попрощаемся с тобой до следующей встречи. А если очередной порожняк — я вырву из книги страницу, и Света её испепелит.

— Ты сумасшедший, — прохрипел Юнг.

— А если так — тебе что, от этого легче?

Он промолчал.

А я подошёл к книге.

Света притушила свой луч, и я ногтем подцепил обложку. Книга раскрылась на первой странице.

— «Здание главного адмиралтейства», — прочитал я. — Что ж, прекрасный выбор. Моей спутнице он по нраву.

Я вырвал из тетради лист и протянул Свете. Лист вспыхнул. Юнг завизжал. Я дождался, пока визг стихнет.

— Скажу тебе то же, что мне как-то в детстве сказала учительница: «Будешь переписывать до тех пор, пока мне не понравится». От себя добавлю: или пока страницы не закончатся.

Итак, следующая попытка?

— Откуда... Откуда ты знаешь? — простонал призрак.

— По-твоему, сейчас ты задаёшь вопросы? Каждый ответ — страница.

— Нет! — Призрак подпрыгнул. — Нет, я скажу! Всё скажу!

Я опустил взгляд в книгу. Там было огромными буквами написано: «Гостиный двор».

— Ну, вот! Можешь же, когда хочешь, — улыбнулся я. — А дата? Когда случится прорыв?

Призрак стоял напротив, сверля меня ненавидящим взглядом. Обидно, наверное.

Быть при жизни таким могущественным — и проиграть мне. После смерти заготовить такую хитроумную стратегию — и всё равно проиграть мне.

А в проигрыше он, похоже, уже не сомневался.

— Я ведь говорил: даты прорывов не известны, — процедил призрак. — Прорыв происходит в момент, когда в достаточной мере истончается пространство. А истончение пространства зависит от множества факторов. В первую очередь, от...

— От людей, — кивнул я. — Прорывы привязаны к людям.

Я, кажется, начинаю понимать. Есть пара сущностей из Тьмы, которые вселяются в людей. Этих людей тянет туда, где ты истончил пространство, они каким-то образом способствуют тому, чтобы оно истончилось ещё больше. И — вуаля! — когда истончение становится достаточным, происходит прорыв.

— Умён, Бродяга, — скрипнул зубами призрак.

— Не жалуюсь. Вот только в этой схеме, на мой взгляд, накручено слишком много сложностей. И ты мне сейчас всё объяснишь.