Князь Барятинский. Второй курс. Тьма наступает

А вы изо всех сил пытаетесь остановить именно этих двух тварей, что вылезли в Париже и в Павловске.

— Ну... С одной стороны — да, вы правы, — пожал я плечами. — С другой, никаких донесений ведь пока нет?

— Пока нет, — с каменным выражением лица согласился Витман.

— Разведка молчит. Ни в Европе, ни в Америке ничего такого не происходит. Будь хоть один случай — ваши люди уже бы знали.

— А Париж?

— Я к нему и веду. Прорывы напрограммировал Юнг.

— Напро... Что?

— Он их заложил, как мины, — исправился я. — У него было не так много времени и, вероятно, сил, поэтому он покрыл, по большому счёту, всего два города, плюс окрестности.

— Я говорю не о том, что сделал Юнг, — покачал головой Витман. — Я говорю о том, что Тьма и сама по себе прорывается...

— А вам, дяденька, не показалось странным, что все прорывы происходили, когда неподалёку оказывался Костя? — подала голос Света.

Она слупила почти всё, что было на столе, и, кажется, испытывала мир и покой. Во всяком случае лицо её сделалось блаженно-отрешённым, взгляд счастливо затуманился.

— Что вы хотите сказать? — посмотрел на неё Витман.

— Что Тьма чув...

Я под столом хорошенько пнул разомлевшую аватарку по ноге. Света подавилась словами. С ужасом посмотрела на меня и молча кивнула.

Вот и ходи с такими в разведку...

— Что чувствует Тьма? — сощурился Витман. — Договаривайте!

Света побледнела, даже свечение померкло. Она посмотрела на меня — мол, давай, помогай уже.

Ну да. Костя, я из ничего создала проблему, а ты выручай.

А Витману только палец в рот положи, он руку по ключицу отожрёт. Давно уже на меня посматривает задумчиво, подозревает. Он, может быть, и родную дочь подозревает. Старая опытная ищейка, на нюх не жалуется.

— Тьма-а-а-а... — не на шутку задумалась Света. — Она-а-а... Чувствует Свет! Вот. Чувствует, что Костя — Воин Света! Потому и прорывается.

— То есть, Тьма ползёт на Свет? — уточнил Витман.

Света яростно закивала. Витман озадаченно посмотрел на меня.

— Что? — пожал я плечами. — Я сказал, что вытащил из лабиринта кусочек Света. Но не говорил, что этот кусочек — гений.

Света покраснела, на глазах у неё выступили слёзы. Витман побагровел. Он вот-вот готов был взорваться, но Света его опередила.

Она вдруг встрепенулась, краска отхлынула от лица, и лицо сделалось бледным.

— Что? — схватил я её за руку.