Князь Барятинский. Второй курс. Тьма наступает

Но не отказывать же императору из-за боязни слухов. Чем выше ты находишься, тем больше людей тебя видит, со всеми вытекающими.

Императорская семья присутствовала в ложе в полном составе. Его и Её Величества приподнялись со своих мест, чтобы поприветствовать нас. Скромно потупив взгляд, привстала и Анна Александровна, дочь императора.

— ...я рада вновь видеть вас, Константин Александрович... — пробормотала она в своей неподражаемой манере.

Интересно, прошла ли уже её влюблённость в меня? На вид так Анна точно стала взрослее.

Даже приехала в театр без книжки в руках — это ли не прогресс!

Когда мы обменялись приветствиями и поклонами, император посмотрел на Свету.

— Это та, о ком я думаю? — спросил он.

Меня немного покоробил его тон. Как будто говорил про статую.

— Да, — ответил я. — Её зовут Светлана... Ну, вы понимаете: это я стал её так называть. Отчества и фамилии, к сожалению, нет.

— Ничего страшного. — Император улыбнулся Свете. — Для нас честь оказаться рядом с вами, сударыня.

Какой бы ни была наша фамилия и кем бы ни были наши отцы.

Света потупилась, ещё щёки заалели.

— Я совершенно не заслужила никакой чести в вашем мире, — возразила она. — С вашего позволения, мне бы не хотелось, чтобы мне поклонялись или... вроде того. Я — всего лишь частица Света. В нём и растворюсь, когда придёт моё время.

«Если придёт», — мысленно поправил я её. Вопросов в борьбе с Тьмой было всё так же больше, чем ответов.

Что за новая напасть явилась в наш мир в Париже? Что за сущность сбежала из Жоржа? К чему теперь готовиться?

Решать все эти вопросы я уже потихоньку начал. Но сегодня на первом месте был спектакль.

Свет в зале погас. Все расселись по местам. С одной стороны от меня сидела Света, с другой — великая княжна Анна. Она внимательно смотрела на занавес, ожидая появления актёров.

Когда мы ездили в Кронштадт, Анна почти подружилась с Надей. А Полли, собственно говоря, притворялась великой княжной, когда мы пытались вывести на чистую воду Юнга.

Так что у Анны было целых два повода явиться на представление без книги в руках.

Наконец, занавес поднялся и на сцену вышли Надя и Полли, загримированные и в костюмах. В момент, когда все взгляды были прикованы к ним, пальцы Анны коснулись моей ладони. Я почувствовал бумагу. Сжал кулак. Рука Анны ускользнула, а записка — я предположил, что это записка — осталась.