Князь Барятинский. Второй курс. Тьма наступает

Чувствовалось, что она бы предпочла достать из ножен самурайский меч и вонзить его себе в живот, чем принимать какое-то решение. Однако меча у неё не было. И женщина, видимо, рассудила, что лучше уж вылететь с работы, чем навлечь на себя гнев императорского наследника.

— П-прошу вас, — пролепетала она и шагнула назад.

Глава 6

Наставница приложила к небольшой рамке на стене жетон, который извлекла из кармана форменного платья. По невидимой поверхности перед нами вновь пробежали всполохи, на этот раз белые.

Проход был свободен.

— Вы не волнуйтесь, это не станет традицией, — улыбнулся я, шагнув на запретный этаж.

Дверь в комнату Полли оказалась сразу у входа. Напротив комнаты, в которой раньше жила Кристина.

Наставница деликатно постучала. Полли открыла дверь. Увидев нас с Борисом, совершенно неаристократично открыла рот. Уставилась, как на призраков.

— Г-госпожа Нарышкина — к вам, — тихо доложила наставница. — По важному государственному делу.

К чести госпожи Нарышкиной, она быстро взяла себя в руки.

Упавшая челюсть вернулась на место, а через мгновение обалдевшее выражение на лице Полли сменилось любезной улыбкой.

— Прошу, господа, проходите. Не обессудьте — я не была готова к визиту. Сию секунду распоряжусь, чтобы подали чай...

— Не беспокойтесь, госпожа Нарышкина, мы ненадолго, — сказал я.

Мы вошли в комнату, я закрыл за собой дверь. И, не дожидаясь приглашения, плюхнулся на кровать. В голове плыл туман.

Полли посмотрела на меня неодобрительно.

— Чем обязана визиту?

— Борис Александрович, покажите Аполлинарии Андреевне, что вас привело сюда, — с трудом удерживаясь от того, чтобы закрыть глаза, сказал я.

Борис, которого ситуация очевидно смущала, закатал рукав и продемонстрировал ожог.

— Ничего себе, какой огромный! — ахнула Полли во весь голос. — Но... Константин Александрович, я ведь сегодня уже делала это с вами. Два раза в день для меня — это слишком, а тут такой размер... Даже не знаю, получится ли...

Тут мне почудилось движение. Я поднял голову и увидел над межкомнатной перегородкой лицо соседки Полли.

Екатерина Алексеевна Долгополова собственной персоной. Большую часть лица Екатерины Алексеевны занимали глаза. Они готовы были вывалиться из орбит.

— Здесь частная вечеринка, — сказал я. — Не припомню, чтобы вас на неё приглашали, госпожа Долгополова.

Долгополова залилась краской и исчезла, не проронив ни звука. Перед исчезновением, мне показалось, у неё на лице появилось разочарованное выражение.