Князь Барятинский. Второй курс. Тьма наступает

То есть, гораздо больше, чем полагается курсанту, но гораздо меньше, чем было бы привычно аристократу. На полу лежал ковёр, на стене висела картина, изображающая несущихся по полю лошадей. Тяжёлые шторы на окнах. И единственная дверь в противоположной стене — ведущая, судя по всему, к санузлу.

Комнату явно переделывали из лаборатории, наспех. И когда дело дошло до стола, заморачиваться не стали. Стол оставили лабораторный, просто накрыли его красивой скатертью с кистями. Металлические ножки, торчащие из-под скатерти, выдавали истинную суть.

Зато вот кресло, в котором сидел единственный обитатель помещения, было роскошным даже на вид. В таком наверняка можно хоть выспаться с комфортом, хоть половину жизни провести. Я подумал, что кресло прибыло сюда прямиком из дворца, принадлежащего тому, кто занимал эту комнату.

— Знаешь, сколько людей меня здесь навестили? — спросил Жорж Юсупов, не глядя на меня.

Он смотрел в большую книгу, которую держал в руках.

— Трое? — предположил я.

— Ты первый.

Глава 2

Я пожал плечами.

— Я бы на твоём месте не стал расстраиваться. Ну, не навещают, и не навещают. Ты не в санатории, в конце концов. Место это — секретное, о нём никто не знает.

— Был бы жив отец — он бы пришёл в первый же день, — сказал Жорж.

— И не оставил бы от тебя мокрого места, — кивнул я.

— Может, и так. Но и всем канцелярским бы не поздоровилось.

— Присяду? — Я указал на свободное кресло.

Жорж кивнул, и я опустился в мягчайшие кожаные объятия. Господи, кайф-то какой... Интересно, что нужно сделать, чтобы меня посадили в такую же комнату с такими же креслами, никого ко мне не пускали и запретили выходить наружу? Где я в жизни оступился?.

.

— Иными словами, — сказал я, — твой отец устроил бы много шума, испортил бы всем настроение и не добился ровным счётом ничего. Так себе повод для гордости.

Жорж наконец оторвал взгляд от книги и посмотрел на меня. Тьмы в его глазах не было. Не было и привычного вызова. Только усталость, грусть и задумчивость.

— Он бы пришёл, — только и сказал Жорж.

Я помолчал, прежде чем спросить:

— Тяжело одному?

Жорж кивнул. Да, этот человек положительно изменился. Уже в который раз.

— Я чувствую себя как... — Он надолго замешкался, подбирая подходящие слова. — Как девица, которой воспользовались против воли, а потом вышвырнули из машины за городом ночью без одежды на холодном ветру.

— Смелое сравнение. Только вот один нюанс: тобой воспользовались не против воли. Ты сам вызвал это дерьмо из-за грани.

— Может, и сам.