Лесной техникум 4: За тридевять земель

Ваня же, подойдя к каменному постаменту, приклонил колено и положил руки на этот всемирный Алтарь. И тут же его захлестнуло потоком образов, звуков, идей. Очнулся он уже снаружи кубического храма, на земле. Ильмера поддерживала его, аккуратно вливая в рот что-то, похожее на тёплое свежее молоко, только очень густое. Рядом стояла Гарафена, а Гагана нависала сверху.

– Пей, пей моё молоко, волхв! – прокаркала чудовищная птица. – Я и птицам всем мать, и всем молоко дающим, тоже мать. В моём молоке и для тела сила, и для духа.

И разум оно восстановит, а всё лишнее от тебя отвалится.

– Ну и затянуло тебя, волхв! – выдохнула Гарафена. – Если бы не дочь моя, что тебя от камня оттащила – совсем бы сгорел, если бы не сестра моя, что напоила тебя, дух бы твой распался.

– Да и ты, змеюка, глоток сделай, тебе тоже на пользу пойдёт, – прокаркала Гагана. – Но только один глоток, а то разойдёшься, растворишься без следа!

Мавка с сомнением посмотрела наверх, что поделать – змеи птиц сильно не любят, но Ваня уверенно сказал ей:

– Пей, тут без подставы.

И Ильмера выпила последний глоток птичьего молока из чаши. И что-то в ней изменилось, но вот что?

– Не пугайся, подколодная, не всё сразу поймёшь, а потом ещё и спасибо мне скажешь.

Сказав это, чудовищная птица взмахнула крыльями и улетела.

Ваня к этому времени уже почти пришёл в себя, да и Ильмера тоже, окончательно очухалась после глотка птичьего молока. Гарафена, видя это, принялась выспрашивать. А может просто тянула время, чтобы убедиться, что волхв со своей спутницей уже совсем дееспособны и смогут дойти до своей стоянки по не самой простой тропе.

Когда они уже уходили, Гарафена сказала:

– Вы это, ребята, пока тут будете, заходите просто так, потрепаться. А то скучно тут одной. Гагана, конечно, везде летает, вести носит, но без людей всё равно скучно.

Тут Ваня решился спросить:

– А как давно сюда приплывать перестали?

Гарафена задумалась на секунду:

– Лет, наверное, с пятьсот... Нет... поменьше. Как Русь крестили, так народу поубавилось, но всё равно ходили.

Даже был монах один, десять лет тут прожил, молился у Алатырь камня, с Гаганой всё беседовал. А вот как-то случилось, словно отрезало! Перестали сюда приплывать и всё! А кто уходил отсюда – больше не возвращались.

– Значит, где-то во времена Грозного? – уточнил Ваня.

– Да, про Грозного царя говорили, но он тут не при чём. А ты, никак, чего знаешь?

– Ну... есть мысли. Может слышала, есть такой орден...