Князь Барятинский. Второй курс. Перед рассветом

Какое это имеет значение? Мы не добились ничего!

— Совсем ничего? — уточнил я.

— Ну, разве что мама, войдя в сарай, упала в обморок. И мальчика — он был сыном конюха — потом за что-то выгнали. Хотя он ни в чём не был виноват!

— Ясно, — кивнул я с каменным лицом. — Значит, этот вариант мы вычёркиваем.

Я произнёс это так, будто у меня был целый блокнот, исписанный вариантами. И мой тон, как ни странно, на Злату подействовал.

— Я так надеюсь на вас, господин Барятинский, — сложив руки перед собой, сказала она.

— Прошу, поспешите!

— А могу спросить, куда мы торопимся? — заинтересовался я. — Вы жили как одно целое шестнадцать лет, уже должны были привыкнуть. Ясно, конечно, что здесь, в обществе, возникают разные неудобства...

— Я боюсь за Агату! — воскликнула Злата.

Глава 5

— Боишься за Агату? — переспросил я. — А что с ней?

— Она... — Злата потупилась. — Как бы это сказать... Она не чувствует больше такого энтузиазма, как раньше. Я имею в виду чувства Агаты по поводу нашего объединения.

— И? — прищурился я.

— И... И я чувствую, что я чувствую не то, что чувствует она! Понимаете? С нами такое впервые!

Я осторожно тряхнул головой, пытаясь утрясти в ней странную фразу. Вроде получилось.

— То есть, ты хочешь сказать, что вы таки окончательно разделяетесь? — уточнил я. — Становитесь постепенно двумя разными людьми?

С моей точки зрения тут и проблема отваливалась сама собой. Две неблизняшки станут двумя близняшками. Всё тип-топ и даже не придётся компостировать мозги Калиновскому переоформлением документов.

Вот если бы вместо двух поступивших курсанток внезапно осталась одна, какая-нибудь Злагата — тогда да. Есть отчего за голову схватиться. При том, что многострадальная голова ректора и так того гляди треснет... В общем, разделение близняшек было бы оптимальным вариантом.

— Папа говорил, что такое возможно... — пробормотала Злата.

— Ну так и в чём проблема?

— Ах, ну как вы не понимаете! — Злата всплеснула руками. — Мы не будем полноценными людьми! Мы всегда будем несчастны.

Потому что у каждой из нас не хватает половины души. Агате кажется, что она будет счастлива — но это потому что она сейчас влюблена. А это не так! На самом деле, счастья не будет! Папа предупреждал нас, чтобы мы не смели влюбляться. Потому что, когда первое чувство схлынет, станет ясно, что оно не закрывает пустоты. Тогда мы соглашались с папой. Мы ведь не знали, что противостоять этому чувству так... невозможно.