Князь Барятинский. Второй курс. Перед рассветом

Что он там делал? Вряд ли обмахивался первой попавшейся по руку брошюркой, чтобы не жарко было... Но у него пока не спросишь. Да и потом Жорж вряд ли будет расположен со мной откровенничать.

Не успели мы с ректором обменяться приветствиями, как телефон зазвонил. Калиновский сделал жест — мол, пользуйтесь, господин Барятинский, вы отобрали у меня всё.

Я снял трубку и поднёс её к уху.

— Барятинский. Что там с книгой Юнга?

Несколько секунд тишины, потом — раздражённое:

— Витман. Откуда вы знаете, что я звоню по этому поводу?

— А вы полагаете, что мне в первый же год службы дали звание капитана за красивые глаза?

Ещё одна пауза, потом:

— Приезжайте в ту закусочную, где мы с вами встречались летом.

Разговор будет серьёзный.

И короткие гудки. Я положил трубку.

— Позвольте угадать. Вам срочно нужно покинуть академию, — мрачно сказал Калиновский.

— Служба, — подтвердил я. — Ничего не попишешь, начальство вызывает.

— Господин Барятинский... — вздохнул ректор. — Я, разумеется, понимаю, что ваша деятельность носит государственный характер.

Однако позволю себе заметить, что за минувший год дисциплина в академии упала так низко, как не падала никогда на моей памяти. Вот, к примеру, — он пристально посмотрел на меня, — не далее как позапрошлой ночью дежурный преподаватель, господин Войцеховский, зафиксировал нарушение магической защиты в библиотеке.

— А в библиотеке стоит магическая защита? — «удивился» я.

— Представьте себе, да. На двери хранилища, где находятся книги, изъятые с полок по требованию цензоров.

К слову, ваших же коллег. Позапрошлой ночью двое курсантов каким-то образом пробрались в хранилище и попытались вынести оттуда некое сочинение...

— Удивительная тяга к знаниям! — восхитился я. — На вашем месте я бы гордился такими курсантами.

— Когда сработал индикатор магии, — демонстративно пропустив мои слова мимо ушей, продолжил Калиновский, — господин Войцеховский поспешил в библиотеку. Но, к сожалению, опоздал. Всё, что он успел сделать — увидеть в окно двоих курсантов, стремительно удаляющихся в сторону жилого корпуса.

Выявить нарушителей дисциплины не удалось...

Я сочувственно поцокал языком.

— ... не удалось Войцеховскому и наставникам, — закончил Калиновский. — Я же посетил книгохранилище и осмотрел стену, сквозь которую в него проникли. Могу узнать, Константин Александрович, для чего вам понадобился труд сумасшедшего профессора Сальникова? — Калиновский вытащил из ящика знакомую брошюру и шлепнул её на стол.