Райдзин. Сияние

Сумрак еще вокруг настолько плотный, что я даже не вижу Гарсию, которая стоит на Кругу напротив меня, дальше всех. Магнуссона и да Сильву вижу, но плохо - только силуэты.

Ползущая по белому мрамору Тьма между тем добралась до центра Круга Стихий. Я с замиранием сердца ждал, что Надежда сейчас превратится в темное чудовище, но ничего подобного не произошло - Тьма, не касаясь ее, заняла углубление алтаря, вытесняя концентрированную стихийную энергию.

Несколько десятков секунд ничего не происходило, как вдруг под накрывшим нас куполом стало очень ясно и светло - субстанция, вытесненная из углубления алтаря Тьмой, добралась до обелисков, каждый из которых расцвел ярким сиянием.

Удивительное зрелище, равнодушным никого не оставило, я видел, как остальные озирались. Надежда, конечно, сейчас делает нечто особенное - даже я это понимал.

Кавайная светлость действовала уверенно и абсолютно спокойно. Сейчас она выглядела невероятно серьезно, и глядя на ее лицо я вдруг вспомнил, как она умеет смущаться и мило краснеть.

Последний раз подобное было, когда она говорила мне про Лондон…

«Да, в Лондоне! Ну это там, где рыба, чипсы, дрянная еда, отвратная погода…», – вдруг вспомнил я оригинал фразы из художественного фильма «Большой куш» в переводе Гоблина-Пучкова. Как вживую в голове прозвучала у меня эта фраза узнаваемым голосом с немного гнусавыми интонации.

Вот чем меня так недавно сказанная Надеждой фраза смутила! «Да, в Лондоне. Это где дрянная еда, мерзкая погода и Мэри, зонтик ей руку, Поппинс», - говорила она.

Вот почему кавайная светлость так мило краснела - в оригинале фразы зонтик Мэрри Поппинс предполагалось отнюдь не в руку давать подержать.

Так ладно, потом. Вопрос с приветом из родного мира конечно серьезный, но сейчас на первом плане происходило более масштабное действо. Правда, на создание четырех аватаров стихий это было совсем непохоже: под ногами у Надежды сейчас заклубилась серая дымчатая мгла, расползаясь по сторонам и словно побегами плюща обходя сияющие стихийной энергией обелиски, поднимаясь по внутренней стороне купола.

Минута, и мы снова оказались в полумраке. Только уже не чернильно-грозовом, как недавно, а словно во мглистом тумане, который не рассеивало даже сияние обелисков. Сейчас уже едва заметное.

Я вдруг понял, что мы как будто оказались в кармане Изнанки – там, куда однажды Надежда меня уже вытаскивала, и где нас с ней нашла Наоми.