АркАДьев: Графами не рождаются

И десять минут — не так много времени.

Впрочем, помог урок начертательной геометрии Колокольцева. Вспомнились некоторые элементы, про которые он рассказывал. Они вполне применимы для моего случая. Нужно пробовать.

Я открыл ящик с песком, убедился, что доппельгангер уже практически готов. Только вот по поведению он был не лучше куска говядины. Такой упрется в стену и будет ее таранить, привлекая к себе лишнее внимание. А нужно сделать так, чтобы у него были хотя бы зачатки разума. Задачка еще та, но создавать гения я не собирался, да и вряд ли это было мне по плечу.

Просто набор каких-то стандартных и простеньких алгоритмов: видишь стену — остановись, не ходи в туалет под себя, не ешь козявки из носа. Одним словом, то, что не привлечет внимания.

Я принялся вычерчивать знаки, которые успел почерпнуть из урока, сдабривая их формулами, которые знал с прошлой жизни. Вышло что-то похожее на ощетинившегося ежа. Неважно, главное, чтобы работало.

Магический конструкт сработал, как нужно.

Тонкие светящиеся фиолетовым светом нити опутали двойника и растворились. Доппельгангер дернулся, глянул на меня. Будь я проклят, если взгляд у него был не как у человека! Осознанный такой взгляд, хоть и придурь какая-то все же угадывалась.

— Сегодня после уроков пойдешь в штрафной кабинет и будешь там вытирать доску, — приказал я. — Усек?

Двойник кивнул.

— Вот и хорошо. Главное, под камерами больше крутись. Ни с кем не разговаривай. Будут спрашивать — говори... зуб разболелся. Как прозвенит звонок, дуй обратно в этот ящик.

Там решим, что с тобой потом делать.

Доппельгангер послушно кивнул.

— Будь пока здесь. Сейчас начнётся урок, вот после него сразу и иди. А я... впрочем, тебя уже это не касается.

Я помог двойнику лучше спрятаться, потом двинул на урок. Отсидеть его оказалось не таким простым занятием — предмет, который на нем преподавали, оказался «Теорией супрематических констант». Даже мои верноподданные демоны не смогли бы придумать такой изощренной пытки! Уже через пять минут прослушивания монотонной речи, наполненной какими-то изуверскими непонятными словами, я едва не засыпал.

Но, наученный опытом и понимая, что даже эта скукотища может мне помочь, старался изо всех сил вникать в суть. Продираясь через бурелом терминов, понял, что речь идет о каких-то заклинаниях иллюзий. Запоминая все, что есть на доске, я решил, что это может пригодится. Не прогадал.

Звонок с урока показался настоящим спасением.