Владыка крови - 2

- Большая часть культа прямо сейчас в железнодорожном депо, готовится к… “Играм боли”.

От непрошенных воспоминаний к горлу девушки подкатил комок желчи.

- Не беспокойся, - усмешка Владислава Рудина заставила сердечко Нины резко сжаться. - Мы поможем им познать… Боль. Во имя Господа, конечно.

- Аминь, блин. - грубо закончил мужик лет сорока и Нина окончательно решила, что он ей не нравится.

Ведь как можно так грубо комментировать слова такого хорошего человека, как старший брат Владислав?

*****

Николай Распутин готовился насладиться прекрасным шоу.

Специально для него и его ближних недавно окончательно закончили монтаж подмостков, расположенных сразу на двух рядом стоящих вагонах.

Если подключить воображение, то его сидение и то, на чём оно располагалось, выглядело, как смесь трона и средневековой трибуны.

Другие владельцы сфер или простые неофиты расположились уже не в столь “богатых” условиях, но тоже неплохо.

Все они уселись на крышах тянущихся вдоль всего депо вагонов, дабы в полной мере разглядеть то представление, что должно было произойти в центре.

Николай опустил руку и позволил одной из своих наложниц, девушке лет двадцати и природной блондинке, поспешно облизать его пальцы. Рядом зашевелились и другие наложницы.

Распутин одарил девушку благосклонным взглядом, на который она ответила широкими глазами. В последнее время от того, что в них стало меньше слез, они выглядели лишь прекраснее.

Кто бы мог подумать, что каких-то девятнадцать дней назад такая, как она, никогда бы на него даже не посмотрела.

А всего-то и стоило немного с ней поработать, чтобы она в полной мере признала новую реальность.

Сейчас она пыталась всеми силами услужить, и тем ироничнее, что от боли её бы всё равно это не защитило.

Но, опять же, боль ведь может быть разной.

Николай задумчиво взял с соседнего столика скальпель и с наслаждением провел им по всей внутренней стороне своей руки.

Он чувствовал, как острая сталь рассекает обнаженную кожу и мышцы, затем наступает очередь вен и наконец волокон сухожилий на запястье.

То, как податливо они расходились, наполняло всё его существо непереводимым восторгом.

Распутин чувствовал омывающий его со всех сторон страх и отвращение, от чего он огорченно покачал головой, глядя на разрез, из которого не вытекло и капли крови.

Более того, двигаясь практически сразу за скальпелем разрез принялся закрываться, спустя пару секунд оставив нетронутую кожу.

Чем бы он себя не ударил, это не оставило бы на его теле и следа.