Последняя фантазия: Бог войны

Выдержке солдата можно было только позавидовать - несмотря на стресс, ранения и боль, техника исполнения была на высоте, вбили в них науку хорошо - упрощать и воплощать щит в металле или с сохранением массы он не стал - четко выполнил все правила, но это его не спасло. В клубах дыма, что валили из под доспеха, словно из под крышки забытой на огне кастрюли, мне показалось на мгновение что я увидел очерченный светом конус, как будто на бедняге сошелся клином незримый огонь, или даже всего лишь отблеск какого-то пламени, настолько жаркого, что ему не нужно было являться в этот мир чтобы испепелить несчастных людей, на него достаточно было просто взглянуть… Но в этот момент боец, наконец, затих, превратившись в кусок запеченной внутри доспехов плоти, и Альдиец перенаправил свое внимание на корабли.

Наше судно тоже не избежало его внимания. Паруса сгорели, палуба тлела и местами пылала, половины весел мы лишились, я уже решил, что придется гореть и тонуть уже второй раз за сегодня, но боги пощадили. Желтый световой блик вдалеке, мерцающий так ярко, словно на поверхность воды спустилась с небес звезда, остался за горизонтом и я понял что нам больше ничего не грозит.

Руки у Альдийца оказались коротковаты для таких расстояний и до нас он не дотянулся. Остается надеяться, что уничтожение двух полков лучших магов империи ему стоило хоть каких-то трудов и преследовать нас он не станет. Стыдно признаться, но в тот момент я впервые за многие годы испытал страх, даже настоящий ужас. Каждую ночь пока мы шли под рваными парусами и на половине весел, я просыпался с криком, в ужасе от приходящего каждую ночь кошмара - черной беловолосой фигуре, что неторопливо летела по небу, обращая все вокруг в пламя и пепел.

Этой ночью я снова проснулся под собственный крик - снова кошмар, очередной. Встал из кровати, но слуг звать не стал, а прошелся в трапезную сам, налил из графина воды, выпил стакан, потом еще один. Заметил, что стакан позвякивает, касаясь горлышка графина. Руки дрожали. Уж не знаю из-за того что я впервые за последние полвека испытал настоящий страх, столкнувшись с неизведанным, или потому, что свежевыращенные конечности еще плохо слушались.

Я потер безымянный палец на правой руке, чувствуя под кожей утолщение на кости - там осталось кольцо. Угодив в чудовищный жар, золото расплавилось, прожгло плоть и превратилось в кляксу на кости пальца, но удалять я его не стал. Я переодел его на другую руку после смерти жены, и больше оно свое место не покинет.