Кодекс Инквизитора. Книга III

Разобрать в странном месиве принадлежность к определённой части тела — та ещё задача. В стане врага начался форменный бедлам и паника. Забегала пехота. Мехводы и стрелки бросились к технике. Затрещали винтовочные очереди, застрекотали крупнокалиберные пулемёты — взревел Рок, и небо упало на землю!

Так мне показалось, когда из носа и ушей хлынула кровь. Не сговариваясь, участники рейда, матерясь на все лады, проглотили зелья исцеления. Барабанные перепонки пострадали даже у меня, чего уж говорить о бойцах.

Княжнам и княжичу повезло больше — они ели мясо тритоньей мамки. Близняшек я накормила уже на кампусе, принудив съесть в сыром виде по полкило на рыло. Благодаря этому удар акустической волны снесли легче, чем прочие.

Что творилось в стане врага — стало усладой для глаз. Кто не был защищён бронёй на момент атаки, катались по земле, в напрасных попытках унять хлеставшую изо всех дырок кровь, а таких было десятки тысяч! Не пострадали лишь танкисты, они-то и ответили на вторжение слаженным залпом орудий, нашпиговав Рока двухсоткилограммовыми фугасными снарядами.

Башка твари приняла первый удар стоически. С десяток болванок, пробив мерзкую плоть, увязли в неохватной утробе, отчего-то не разорвавшись внутри. Существо ответило на агрессию выдохом скверны. Три «Левиафана» и один «Монолит» накрыло липкое чёрное облако. По окрашенной в хаки броне пошла ржа — монструозные бронированные колоссы, чихнув выхлопами напоследок, заглохли все как один. Тяжёлая крышка люка наводчика-оператора на башне слева откинулась в сторону.

Мощная, намагиченная оптика позволила разобрать в деталях масштаб происходящего. Выбравшийся на проржавевшую броню мехвод закашлялся, исторгая из лёгких пыльные клубы, а затем — рассыпался струпьями праха. Нетронутое снаряжение бесформенным комом опало вниз. Всё случилось мгновенно, но я, будто в слоумо, заметила, как, неспешно скатившись с порыжевшего корпуса, наземь падает золотое обручальное кольцо. Лики войны, чтоб их черти драли! Неприятные мелочи, которые, оседая в памяти, вынуждают кровавых мальчиков являться во сне плохим девочкам.

— Никого не жалко, никого! Ни тебя, ни меня, ни его, — прогундосила я строчку популярной песенки барона Шнурова.

Тем временем Рок вывалился из бреши всей своей непомерной массой, попутно раздавив несколько легкобронированных машин и энное число личного состава, не успевших отползти либо отбежать подальше.