Кодекс Инквизитора. Книга III

Действительно, огород! Ровные, будто по линеечке расчерченные, грядки, неказистые кустики с плодами, похожими на баклажаны, шмыгающая туда-сюда желтоглазка, таскавшая во рту воду для полива, и вероломное нападение Бульки на приусадебный участок. То есть мой пет залез в чужой огород, сожрал добрую половину плодов и слинял, оставив иномирную тварь без урожая! Так вот в чём причина агрессии…

Почесав макушку, принялась вынимать из хранилища съестные запасы.

— Мы возместим нанесённый ущерб, выбирай что пожелаешь. Не сердись на мою питомицу, она ещё маленькая, тянет в рот всякую гнусь!

Услышав слово «гнусь», желтоглазка ощерилась, а затем, смешно насупившись, упёрла руки в боки.

Надо полагать, дачницы любого из миров одинаковы и готовы насмерть стоять за всратый кабачок, выращенный своими руками.

Создалось впечатление, что существо понимает человеческую речь, а может, считывает негативные интонации. На всякий случай послала картинку с образом еды в коробках, поплямкав губами для усиления эффекта.

Желтоглазая, поглядев на меня как на дуру, сноровисто прыгнула к коробке, обнюхала, растерзав упаковку, принялась придирчиво осматривать содержимое.

Попробовав на зуб банку из пищевого алюминия, отбросила в сторону. И с чего я вообще решила, что аборигенка владеет навыками распаковки? Ну не дура ли? Хоть бы подсказал кто — стоят и глазеют, будто в цирке.

Вскрыв тушёнку, сунула под нос полуразумной твари. Вы видели, как кошки пытаются отрыгнуть шерсть?

Мясной рацион не зашёл, лупоглазая сучка не приняла продовольственную виру.

Одним махом сгребла коробки в кучу, бесстыже залезла сверху и обоссала, тем самым выказывая своё отношение к подношению. Вот же паскуда лупатая! Пять офицерских пайков псу под хвост! Вегетарианка, что ли?

— Ну нету у меня силоса! Ходи голодной, а мы пошли отсель! Только время с тобой теряю, надо было прибить — и всех дел, так нет же, желанница, совсем размякла! — Сплюнув под ноги, отвернулась, в это же время за штанину подёргали.

Поглядела вниз. Лупоглазая, ударив себя кулаком в грудь, предъявила пустой фиал, а затем показала четыре пальца.

Немного подумав, засунула склянку за щеку и оттопырила ещё два, но на другой лапе. После секундного размышления, решив, что сожранные Булей псевдобаклажаны стоят гораздо дороже, потрясла четвернёй.

— Да ты не охренела? Пятнадцать тысяч золотых за единицу! Жопа не треснет?! — Я едва не задохнулась от возмущения, а мелкая дрянь, оскалившись, подняла левую ногу, намекая, что у неё ещё имеются пальцы.