Восхождение язычника 2

Это пограничная фема, она соприкасается с Армянскими и Грузинскими царствами, так что здесь много торговцев оттуда, да и всяких иных торговцев хватает, в основном они покупают здесь шелк, — вещал нам братец.

— О смотри, это черт, да, из самого подземного царства, — Гостивит начал тыкать рукой в проходящего мужчину с черной кожей, облаченного в длинное одеяние до пола и с тюрбаном на голове.

— Какой черт, ты о чем? Обычный торговец арап, и перестань тыкать руками, а то я тебя в харчевню отправлю, — Володар схватил Гостивита.

Гостивит перестал тыкать рукой, но возмутился:

— Как же не черт, он же весь черный, разве такие люди бывают?

Я открыл этот ящик Пандоры, мне и закрывать.

— Да, Гостивит, бывает, может, ты заметил, что и у нас летом под палящим солнцем кожа приобретает другой оттенок, становится темнее?

— Ну да, но не черная же, — с недоумением он мне ответил.

— Вот, а там, откуда он родом, солнце светит круглый год, очень жарко, и оттого у них становится такая кожа.

Ребята с удивлением на меня посмотрели.

— Знаешь, Яромир, я поражен, ладно, я такое знаю, так не первый год с отцом хожу в торговые походы, много чего повидал, но ты-то откуда.

Упс!

— В Щецин когда ходил, там были арапские торговцы, не такие черные, конечно, как этот, но тоже, я и спросил у Рознега, а не духи ли это из подземного царства, вот он мне и рассказал, — и я развел руками.

— А, ну родич, он много чего ведает, — покивал Володар на мои слова.

— А откуда здесь шелк, его же не здесь делают? — неужто у Византии были торговые отношения с Китаем.

— Ну, есть и ромейский шелк, его под Царьградом плетут, а есть шелк, который привозят из Персии, а в Персии откуда он, не ведаю. И вот этот привозной, он самый лучший. Правда, стоит очень дорого, так что мы предпочитаем покупать местный ромейский, он, конечно, более грубый, но в том же Волине его охотно берут, и за хорошие деньги. Так что его выгодно возить на продажу.

— О, смотрите, базилика, — и брат указал на христианскую церковь. — Она зовется церковь Пресвятой Богородицы. Богородица — это вроде мать их бога. Но я в их вере не разбираюсь, красивая, да?

— Ага, да, очень, — раздались наши голоса.

— А зайти можно? — поинтересовался я.

— Э, не пустят, только если веру их примешь, — помотал головой брат. — В Софийский собор можно, а в другие могут и не пустить, так что не пойдем.