Водоворот

Разве ты не замечаешь, Рино? Или, может, не хочешь замечать?

– Да послушай! Гормоны играют, конечно, мысли разбегаются, кто куда. Нельзя из-за этого считать его больным. Я с двенадцати до шестнадцати только о девчонках и думал, пока не попробовал. В реальный мир я наведывался лишь изредка.

– Не шути с этим!

– Уж лучше шутить, чем лечить.

– Придется смириться с реальностью. Если бы он, как ты утверждаешь, был самым обычным тринадцатилетним мальчишкой, школа бы так не реагировала.

– Школа не для всех.

Она демонстративно вздохнула, как бы показывая, что не намерена больше слушать.

– Все симптомы указывают на СДВГ.

– Кто это говорит? Недоумок-психолог, который поболтал с тобой сорок пять минут и едва поздоровался с мальчиком?

– Не он один. Все так говорят.

– Черт подери, Иоаким не будет принимать «Риталин».

– До этого один шаг.

– Очень большой шаг. Пока! – Инспектор отшвырнул трубку и схватил рисунки.

Зажав один из них между указательным и большим пальцем, он медленно поворачивал лист в разные стороны.

Просочившийся сквозь оконное стекло солнечный луч пробежал по столу и осветил рисунок в его руке. Бумага была очень тонкой, почти прозрачной. Какое-то время инспектор пытался разглядеть окружающую обстановку через бумагу, и его вдруг осенило. Он положил рисунки друг на друга, подошел к окну и приложил их к стеклу. Рисунки были одинаковыми.

Почти.

Линии наверху и внизу, а также прямоугольное окно совпадали в мельчайших деталях, как и семь фигурок. Но фигурки в окне были разной высоты.

Внезапно его осенило. У всех жертв были дети. По одному ребенку.

– Томас!!!

Через секунду коллега заглянул в кабинет.

– У всех жертв были дети, так?

– Согласно данным реестра населения – да.

– Ты знаешь возраст детей?

– Думаю, да.

– Расскажи.

– Минуту.

Прошло две минуты.

– Посмотрим, наш дружок из пивбара…

– Начни с первой жертвы.

– Дочери четыре года.

– Тогда было или сейчас?

– Хм… тогда.

– Хорошо. Олауссен?

– Мальчику восемь.

И четыре месяца.

– Оттему?

– Мальчик, 6 лет.

– Бинго! – Рино с видом триумфатора показал рисунки коллеге. – Фигурка в окне – это ребенок жертвы.

– Но их тут много…

– Только одна фигурка стоит у окна. И она единственная отличается от других размером. Сын Олауссена самый большой, потому что он старший. Четырехлетняя девочка самая маленькая, видишь?

Томас вгляделся в рисунки:

– Вовсе не всегда можно угадать рост по возрасту ребенка.