Дважды Проклятый: Одержимость

Оттолкнувшись здоровой ногой вперед, Магистр военного дела закрутила оставшейся рукой танец клинка, создавая красноватую сферу. Столкновение двух сфер серебристого и красного цвета силы породило взрыв, отбросивший скрученную фигуру Лобелии в сторону. Но своего она добилась, атака не достигла Тенселии, та в свою очередь усилила напор ещё больше выжимая себя до капли. Асакура завыл нечеловеческим голосом. И лишь за столом сидели двое, Ваэлрон установил пленку в виде стены, отрезающую его и Латранела от гущи событий.

Крепко сжав руку на плече Латранела, он молил Прародителя, чтобы его собрат внял его словам о невмешательстве. Да, видеть всё, что сейчас происходит, было тяжело, но иначе никак. Никак! Аура Латранела Дитя Крови и Магистра Черных щитов была удушающей даже для Ваэлрона Хранителя мощи их Божества. Сильнейший эльф жаждал мести и смерти этого юноши и Ваэлрон не сомневался, стоит только Бедствию вступить в бой, как мальчишка немедленно умрет. - Запомни Ваэлрон Танец Листвы, если мне не понравится, то будущее, что последует за моим бездействием, я лично снесу тебе голову. И века нашей дружбы не станут для меня преградой. -, выдохнув в бешенстве проговорил Латранел. Оторвав взгляд от покалеченного тела Лобелии, он взглянул в лицо Хранителю Великого древа и добавил: - Молись нашему Богу, чтобы исход меня удовлетворил. - - Просто смотри и запоминай, этот человек изменит всё! Мир не будет прежним, друг мой. -, твердо сказал Ваэлрон. Взглянув в его глаза полные уверенности в будущем, Латранел вздохнул и повернулся в сторону боя, который близился к концу. Асакура безуспешно пытался нарастить потерянный покров тьмы, а Тенселия из последних сил сдерживала его и наносила урон его телу, заставляя тратить силы на регенерацию и принося нестерпимую боль в пораженные её атакой места. От чего зал малого совета заполнялся страшным криком аватаром Аспекта тьмы. Ситуация была патовой, ни один из них не мог перевесить чашу весов, как вдруг Иларисса сделала свой ход. Весь пол окрасился фиолетовым цветом, линии превращались в символы, а те в свою очередь в строки. Тысячи букв запульсировали словно живые, над Асакурой появилась голова какого-то уродливого существа, смахивающая на бегемота с непропорционально огромной пастью. Утробно зарычав, оно стало всасывать символы на полу, образуя идеальный треугольник.