Мастер проклятий. Авантюрист

– Я видела, что она очень сильна, но это ведь не говорит, что она всегда права!

- Петра, я должен тебе признаться, - начал я, и понял, что неудачно начал. Не знаю, что там воображала себе Петра, но после моих слов она побледнела и закусила губу, как будто ожидала услышать нечто совершенно ужасное. Я резко ускорился: - Ева – это имя смертного тела. Но внутри этого тела другая сущность.

Бледнеть девушка перестала, но взамен стали увеличиваться глаза. Про таких прекрасных девушек не говорят «выпучились», но вообще где-то близко.

- И кто же… там, в этом смертном теле? – уточнила Петра.

- Кера. Богиня беды. Я ее спас, когда она почти лишилась сил, и была в шаге от Тартара.

Петра надолго замолчала.

- Мне кажется, тебе нравится сообщать о моей истинной сущности в самый неподходящий момент, - тихонько сказала Кера, которая хоть и шла впереди, с Витусом, конечно все слышала. Теперь она чуть отстала и с интересом разглядывала мою девушку.

- Теперь я понимаю, - наконец, отмерла Петра, - Прости, великая, что думала о тебе плохо.

- Даже интересно, что именно, - фыркнула богиня, - Хотя нет, наплевать. Лучше скажи – ты что, тоже не собираешься убегать и прятаться? И униженно молить о пощаде – тоже?

- Нет! Если вы захотите меня покарать, мои мольбы вряд ли помогут, а унижаться я точно не собираюсь.

- Говори мне ты, - сказала Кера, - я не люблю этого вашего смертного этикета.

- А Акулине знает о твоей истинной природе? – спросила Петра.

- Да. Диего недавно рассказал. И тоже выбрал удачный момент.

- Вот почему она так смеялась, когда я жаловалась! – Возмутилась девушка. – Нет, это просто в голове не укладывается…

- Я еще и связана с твоим мужчиной клятвами, и должна ему подчиняться, - рассказала Кера, надеясь, видимо, еще полюбоваться ошеломленным выражением на лице Петры. Но не получилось – девушка уже взяла себя в руки.

Насчет похода вниз она тоже более-менее успокоилась – кажется, наличие в союзниках настоящей богини ее здорово ободрило. Один Витус продолжал очевидно подрагивать.

«Впрочем, мы тоже что-то расслабились, - подумал я, - Я слишком привык потерям. Уже записал всех пропавших в покойники, и, самое паршивое, даже не сильно переживаю по этому поводу! Как будто так и надо! В кого я превращаюсь?!»

При мысли о том, что ребята могли погибнуть, я испытывал досаду и печаль. Всего лишь. Сам себя не узнаю, раньше я бы переживал намного сильнее. «Наверно, потому что знаю – парни сами выбрали эту дорогу. Их туда никто силой не гнал.