Род Корневых будет жить! Том 8

Я не знал, кто это. Более того, не знал, хочу ли знать, кто это. Сидел и смотрел вверх, а по щекам у меня текло что-то горячее – да кто бы ни был там, я больше не буду один.

Самым жестоким наказанием за преступления считается заключение в одиночной камере. Казалось бы чего тут такого? Хоть никто доставать не будет!

Вот только человек – существо социальное. И очень быстро одиночное заключение начинает приносить такие страдания, рядом с которыми физические пытки в радость! Всё-таки боль причиняет другой человек.

А значит, ты не один!

Я отрешённо смотрел, как из дыры вверху падает верёвка, как кто-то спускается по ней.

Стали слышны разговоры, крики…

Я ловлю эмоции, с которыми произносятся слова. И совершенно не понимаю их смысла.

Глава 10

Первым, что я осознал, когда пришёл в себя, было лёгкое покачивание.

Потом я понял, что лежу на матрасе, под головой подушка и я укрыт одеялом.

Потом до меня донеслись приглушённые голоса.

И только потом – запах! Запах солнечного утра, альпийского луга и травяного чая с мёдом.

Точно таким чаем меня раньше поил Валентин Демьянович. Точнее даже не чаем, а лечебным напитком.

Выходит, я нахожусь в карете, принадлежащей нашей академии, той самой, на которой мы поехали в экспедицию в Китай.

Только почему-то лежу на полу, словно мы расположились на ночлег.

Но покачивания говорили о том, что карета едет.

Послушав ещё голоса, я открыл глаза.

Я действительно находился в карете, и карета действительно ехала.

Разговаривали мои друзья и преподаватели.

Разговаривали очень тихо. Как обычно разговаривают рядом с тяжело больным.

Первой мыслью было – кто-то пострадал?

Я хотел было спросить. Но едва пошевелился, как услышал взволнованный голос Полины:

– Он очнулся!

Сколько боли и радости было в этом простом возгласе!

А уж какую реакцию он за собой повлёк!

Меня моментально окружили друзья и преподаватели. Даже Умка с Шиланем, поскуливая, подползли ко мне. Даже Шаман не запрыгнул по своему обыкновению мне на грудь, а подошёл и аккуратно улёгся рядышком.

Так, чтобы касаться меня, но не придавить. Как будто я – это что-то хрупкое и драгоценное!

– Ну ты и напугал нас, брат! – дрогнувшим голосом произнёс Глеб. – Мы уж думали, что не спасём. Валентин Демьянович всю свою ци в тебя влил! А потом ещё и Яньлинь вливала… А ты лежал, как мёртвый! Полина порывалась, но она после защитного артефакта ещё не восстановилась. Ну и мы тоже…

– Мы так боялись за тебя! – добавила Анастасия.