Корректировщик (бояръаниме)

— Тебя кто-то спас, уберег от бойни. А затем переправил несколькими стыковочными авиарейсами в Петербург. В каждом из аэропортов, где ты успел побывать, появлялся безымянный сопровождающий. Незнакомец усаживал тебя в самолет с липовыми документами и растворялся в пустоте. Новый аэропорт — новые документы и встречающие лица. Словно круги на воде. Здесь нам дали знать, что мой внук прибыл из Токио.

— И какие гарантии, что я — ваш внук?

— Прямые, — отрезал Друцкий. — ДНК-тест.

— А как вы узнали, что дочь мертва?

У меня чуть не вырвалось слово «мама».

Спокойно, Ярослав. Это не твоя мать. Не твоя война, не твои проблемы. Здесь надо просто выжить и ускользнуть от тех, кто попытается взять тебя в оборот.

— Аристократы чувствует такие вещи, — пояснил дед. — Возмущение в Источнике. Аномальная активность. Всякий раз, когда умирает кто-то из наших. И, поверь, это... неприятно. Меня чуть удар не хватил в тот день.

Значит, связь между зоной силы и контролирующим ее кланом крепче, чем я думал.

Возьмем на заметку.

— И вы меня усыновили.

— А что еще оставалось делать?

— Бросить. Вы нажили себе могучих врагов.

— Ты — часть моего клана, — прорычал дед. — Кровь превыше всего.

Похоже, я ляпнул несусветную глупость.

— И как же меня зовут? На самом деле?

Старик неопределенно махнул рукой:

— В Империум ты прибыл под именем Кен Мори. До этого было пять или шесть других имен. В общем, то же самое, что Вася Пупкин. Я до сих пор не знаю фамилии твоего отца, Сергей. Извини.

Вот это откровение.

— А что с моей матерью?

— Мария, — взгляд старшего в роду вновь затуманился. А ведь ему действительно больно. И обидно. Ни попрощаться по-людски, ни отомстить. И вообще. Нехорошо это — хоронить своих детей. — Мария Константиновна Друцкая. У меня есть фотографии, ролики. Архив к твоим услугам. До завтрашнего утра.

Получается, во мне, то есть, в Сергее, реально течет кровь дворян. Умеющих постоять за себя и пользующихся стихией воздуха. Так почему же всё это время я не ощущал в себе тягу к родовым способностям? Почему мои сверстники делали со мной на полигоне всё, что вздумается, а я не мог ответить? Неужели кровь отца оказалась сильнее, и материнское наследие отступило под напором чужой генетики? Получается, что так.

Законы этого мира таковы, что усидеть на двух стульях не получится. Ты либо корректировщик, либо маг воздуха. Третьего не дано.

Ну...

Почти не дано.

Теперь в этом теле нахожусь я.

И — главный вопрос.