Корректировщик (бояръаниме)

Пока я раздумывал над своей незавидной участью, в палате появился врач — строгого вида мужчина лет пятидесяти, с легкими залысинами, в старомодных очках с белой оправой и в универсальном для любого мира халате. Тоже белом, но с эмблемой клиники на правом нагрудном кармане. Зелено-голубой крест со стилизованным зрачком в центре. Мужчина гладко выбрит, от него приятно пахнет. Что-то освежающее, напоминает жасмин.

— Спасибо, — это всё, что мне удалось выдавить.

Доктор присел на краешек кровати.

— Вы не будете против штатного осмотра?

Качаю головой:

— Делайте свою работу.

Имя и отчество целителя отображены на бейдже, приколотом чуть ниже эмблемы учреждения. Игорь Степанович Бергман. Дворянин, иначе он бы тут не работал, но мелкий, из небогатого и не слишком влиятельного рода. А вот название клиники говорило о многом — «Хиропрактика». Похоже, тут собрались доктора-чародеи, владеющие редкими стихийными техниками. Подозреваю, что мой лечащий врач специализируется на воде.

Игорь Степанович закрыл глаза и начал водить ладонями по моему не успевшему толком восстановиться телу. Прикосновений я не чувствовал, но внутри что-то откликалось на действия Бергмана. Руки и ноги затопило волной тепла. Мышцы расслабились, ноющая боль отступила.

Эскулап удовлетворенно кивнул.

Открыл глаза и выдал вердикт:

— Мышечные ткани регенерируют, кости почти срослись. Я немножко ускорил процесс и снял болевой синдром. Думаю, еще пара дней — и вас выпишут, мой юный друг.

Вопрос так и вертится на языке.

— Что со мной случилось?

— Хм, — доктор извлек из широкого бокового кармана своего халата планшет. Обычный планшет с восьмидюймовым экраном. Логотип мне ни о чем не говорил — три состыкованных вершинами треугольника с черным кружком в центре. Фильм на таком не посмотришь, но для ведения рабочих записей — самое то. — Я знаю далеко не всё. Мне кажется, на твои вопросы лучше ответят сотрудники дорожной полиции. Род уже организовал собственное расследование происшествия.

Пальцы целителя забегали по сенсорному экрану.

— Вот факты, — вновь заговорил Игорь Степанович, расширив двумя пальцами невидимое для меня окно. — Третьего дня вы поступили в отделение хирургии в очень тяжелом состоянии. Разрыв легких, множественные переломы, травмы головы, обильное кровотечение. Зафиксировано состояние клинической смерти. Прогнозы были... прямо скажем... не радужные.

Задумчиво киваю.

И тут же морщусь от боли, пронзившей шею.