Озаренный Оорсаной - 1. Отрочество

Над катком парили осветительные шары, изо рта клубами вырывался пар. Я наслаждался удивительной возможностью второй раз прожить свое детство. Все проблемы отступили, оставив меня наедине с упоительным чувством детского восторга. Да, тринадцать лет – это уже не детство, но в такие моменты ты ни о чем не думаешь. Ты просто катишься по льду, уворачиваясь от людей, и забываешь обо всем.

Ребята уже давно меня звали с собой. Оказывается, они пару раз в неделю приходят на этот каток. Сначала мое тело не соглашалось слушаться меня.

Ноги разъезжались, равновесие постоянно терялось. Но опыт! Я в своем детстве достаточно много времени провел на коньках, и мне хватило буквально получаса, чтобы заставить это тело слушаться меня.

– Что ж ты скрывал свои таланты? – с трудом догнав меня, спросил запыхавшийся Борут.

– Сам не ожидал, что быстро вспомню. Я давно не катался, а тут видишь!

– Такие вещи не забываются, это как инстинкт, – поддержал меня Жюль.

– Смотрите, там Луиза с подружками, и Агата там же. Поехали к ним? – махнул рукой разгоряченный Борут, и первым устремился в сторону девчонок.

Несмотря на достаточно высокую стоимость посещения катка – 3 акта, народу все прибывало и прибывало. На сцене заиграл оркестр, добавляя веселья катающимся. Я ухватил Луизу, которая не очень уверенно держалась на коньках, и, слегка приобняв, не слушая ее визгу, понесся с ней по кругу. Вслед за нами устремились Борут с Агатой, и даже Жюль схватил какую-то девчонку и, радостно хохоча, принялся нас догонять.

Все закончилось веселой кучей-малой.

Догнавший нас Жюль использовал нечестный прием: он срезал дорогу и, не сумев остановиться, свалился мне под ноги. Я полетел на лед, придерживая Луизу, чтобы она не расшиблась, тут же Борут влетел в нас, а за ним и другие посетители катка. Радостно смеясь, я помог выбраться своим и мы, слегка утомившись, отправились поближе к оркестру. Там, прямо на льду, было кафе со столиками, вокруг которых сновали официанты на коньках. С этой стороны катка на берегу пруда росли большие черные ели, которые отлично укрывали маленький закуток от ветра.

Вечером меня за мою безответственность отчитывал Семи. Я с улыбкой смотрел, как он ходит по комнате и ворчит:

– Нельзя быть таким! Как ты можешь развлекаться, когда над тобой нависла смертельная опасность?

– Слушай, ну нельзя же быть таким занудным в тринадцать лет!

– При чем тут возраст?

– Давай, я попробую тебе объяснить? – начал я и, дождавшись кивка Семи, продолжил, – да, мне тридцать пять лет.