Бессмертные

Пытаясь ровно и спокойно дышать, я поднялся с пола, глядя, как двое мужчин приближаются ко мне. Внезапно в комнату влетела Софочка и, удивленно вскинув брови, что-то шепнула главному, уже пришедшему в себя, после встречи с дверью и стоявшему поодаль. Он вытирал кровь, которая выступила с рассеченного затылка белоснежным платочком, гребанный эстет.

После удара о стену, голова с каждой секундой начинала болеть все больше и больше. Ярость и боль все усиливались до тех пор, пока перед глазами не начало все плыть, а я, опустившись на колени, зажал голову руками, едва сдерживаясь от крика.

Пара секунд, и все это время натягивающаяся пружина в груди словно порвалась, и в наступившей тишине раздался звук отдаленно похожий на взрыв. Глаза открылись сами собой, и я с удивлением смотрел, как ледяной вихрь, что появился в центре комнаты, постепенно увеличиваясь в размерах, поглощает все на своем пути. Смертоносный смерч с неотвратимостью рока приближался ко мне все ближе и ближе, а стена за спиной отрезала единственный путь к бегству.

Закрыв глаза, я улыбнулся и поднял кинжал. Всегда мечтал умереть именно так, сражаясь до последней секунды и ни о чем не жалея.

Однако вопреки всем моим ожиданиям, едва он коснулся меня, то все пропало, и в комнате наступила полная тишина. Я открыл глаза, рассматривая тела двух мужиков, которых словно пропустили через мясорубку, а потом все части разложили кровавым месивом по своим местам.

— Что это было? — задал я тупой вопрос, глядя на Софочку, жмущуюся спиной к захлопнувшейся двери и с ужасом глядя на меня.

— Дура, ты же сказала, что он сдохнет размазанный собственной силой! — оставшийся только чудом в живых главарь, отвесил девчонке довольно звонкую пощечину и направился ко мне. — Князь со своим сыном прибыли, и я не допущу, чтобы наш орден опозорился из-за твоей оплошности.

— Не нужно отправлять на такое опасное дело дилетантов, хотя откуда тебе знать, ты же даже не маг, — все что я мог сделать — только вяло отбрехиваться, стараясь выглядеть не так убого, как я выглядел сейчас на самом деле.

Я не мог даже пошевелиться, чувствуя слабость в каждой мышце моего тела. Такого опустошения я не испытывал даже тогда, когда нас гоняли на наших первых тренировках в легионе, когда начинали действовать первые эликсиры, да даже когда меня чудом вытащили из лап оками. Все, на что хватило моей десятилетиями тренированной воли — это держать нож, не позволяя ему позорно выпасть.