Гром гремит дважды. Турнир

Парни боялись наказания, которое получат в школе. Всё. Ответственность за совершённые правонарушения их не беспокоила от слова совсем, они обсуждали лишь, как скоро отсюда выберутся. В самом факте того, что выберутся, ни секунды не сомневались.

И, как выяснилось вскоре, оказались правы.

К решётке, отделяющей камеры от коридора, подошёл какой-то человек в сопровождении двух надзирателей.

Разговоры, и в нашей камере, и в камере соседей, мгновенно смолкли. Кем бы ни был этот человек — его появления ждали.

Он был одет в строгий деловой костюм, подмышкой держал кожаную папку.

Небрежно завязанный галстук, туфли из тонкой кожи, предназначенные явно не для того, чтобы месить уличную грязь — в местной моде я не разбирался, но даже мне стало понятно, что одежда и обувь посетителя стоят подороже многих машин, стоявших на парковке у торгового центра.

Человек застыл у решётки, глядя на нас. Борцы под его взглядом тушевались и опускали глаза, вместе с тем стараясь принять благочестивые позы. Получалось это, сидя на полу, не очень.

Человек вздохнул и укоризненно покачал головой. Открыл папку и вынул из неё лист бумаги.

— Я буду называть фамилии, — сказал он. — Каждый, кого назову, должен выйти в коридор и встать лицом к стене. — Кивнул одному из надзирателей. Тот, погремев ключами, отпер и распахнул дверь.

— Бохай Ван! — принялся зачитывать по листу человек.

Бохай поднялся на ноги, сложил руки за спиной, вышел из камеры и замер, уткнувшись лицом в стену.

— Ронг Ли!

Ронг поднялся, вышел и встал рядом с Бохаем.

— Лей Ченг!

Меня будто обожгло. Я сидел на полу, не в силах пошевелиться.

— Лей Ченг, — повторил человек и вопросительно обвёл нас глазами.

Кто-то — кажется, Бэй — толкнул меня в плечо.

Я поднялся и на ватных ногах, кое-как дошагал до стены коридора. Встал рядом с Ронгом.

— Фу Чжао! — продолжил человек.

Меня придавило к полу не осознание того, что свою фамилию узнал через полгода после того, как оказался здесь. Надо бы, кстати, на всякий случай еще и дату рождения узнать. Хотя бы выяснить, сколько мне лет — лишней информация точно не будет.

Меня прибило узнавание фамилии. Моего лучшего друга — того, что погиб в перестрелке, — звали Джен Ченг. Фамилия не редкая, но и не самая распространённая. Теперь, как выяснилось, её носил я.

После того, как нас выстроили в коридоре, человек с папкой задумчиво прошёлся вдоль ряда. И вдруг гаркнул:

— Совсем страх потеряли, подонки?!

Я покосился на него с удивлением — не сразу понял, что обращается он не к нам.