Охотник

Это оказался заводила и главарь троицы, с которым у Вишневского явно были какие-то договоренности.

- Вы что, козлы, охренели совсем? Вы знаете, кто я? – Сразу начал вопить он, как только увидел меня перед собой. – Мне отец вас на день рождения в багажнике новой тачки подарит.

Никогда не любил такую форму приветствия, но сегодня я был ей безумно рад. Подойдя к нему и не дав тому как следует очухаться, я взял его за волосы и несколько раз от всей души приложил головой о стоящую рядом скамейку. Пока он очухивался, я встал, ища глазами оставшуюся двоицу, от которой еще можно было получить неприятностей.

Всё-таки Роман был слишком увлекающимся и, несмотря на его физическое превосходство, они вполне могли с ним справиться, дождавшись удачного момента.

Один из них как раз, внезапно подхватив с земли увесистую палку, вскочил и замахнулся на подошедшего близко к нему княжичу. Впрочем, юный вампир, к моему удовольствию, не потерял концентрации и ждал чего-то подобного. Особо не напрягаясь, Романов поймал удар палкой на согнутую руку, перехватил ее, с легкостью вырывая из рук противника, и откинул ту в сторону.

- Давай еще серию коленно-локтевых, раз уж начал отрабатывать. – Подсказал я в спину Роману.

Кивнув, княжич сделал подшаг к противнику, приблизившись почти вплотную. Хук справа в челюсть, тут же удар локтем этой же руки в висок, удар коленом по лицу пытающегося согнуться противника, удар лбом в момент его разгибания, и завершающий сомкнутыми в замок руками по спине вновь согнувшегося противника.

Менее трех секунд, и княжич над валяющимся и стонущим телом разочарованно вздыхает от того, что все кончилось слишком быстро.

- Пока ты тут над первым наигранно вздыхаешь, второго упустил. – Укорил я княжича, показывая, как второй его соперник успел на карачках доползти до кустов. – Да брось ты его. – Остановил я двинувшегося было за ним Романа. – Он же всю грязь тут собрал, пока полз, отмываться еще потом после него. Тебе оно надо?

- Романов, иди нахрен отсюда и забирай своих подружек, нечего лезть в чужие разговоры, - прорычал главный из троицы, поднимаясь на ноги и потирая рассеченную бровь, из которой лилась кровь, заливая один глаз.

- Ну, я тут бессилен, - Роман развел руки в сторону, показывая, что вмешиваться в наказательно-воспитательный процесс не будет. – Это уже дело чести. Он все-таки благородный, а ты его оскорбил. - Он оскалился и, отойдя от нас, перекрыл пусть к отступлению парню в кустах.