Из рода Бурого Медведя. Том 4

А потом когда вернёмся назад… потом пожалуйста!

- Как маленькие дети, - кинул им в упрёк Фёдор Буров. – Молодёжь и то так себя не ведёт.

- Я считаю надо дать им возможность, а иначе эти трения нас не оставят, - сказал Михаил Медвебелов.

- Дать возможность тёмным сущностям нас ссорить? – удивился старик Огнизюбрев.

- По крайне мере это разрядит обстановку,- сказал Медвебелов.

- Глупость господин Медвебелов, мы не на фуршете, что бы так легко пускать кровь, - сказал Фёдор.

– Здесь силы надо беречь, потому что мы во враждебном окружении…

Медвебелов что-то равнодушно возразил.

Но остальные не поддержали Медвебелова, а были на стороне миротворцев. Поэтому Стасу и Демьяну не дали провести дуэль, взяв с них слово офицера, что до окончания похода они не будут прилюдно враждовать.

А затем мы начали их лечить. Выяснилось, что у Демьяна расколот череп и что-то ещё, а у Деева отбиты какие-то внутренние органы, кроме сломанных рёбер…

Всё потихоньку успокоилось, адреналин выветрился из крови Демьяна и Стаса и лагерь опять зажил спокойной жизнью, готовясь ко сну.

Солнце ещё не село, но было близко к этому.

Наверху, в двух прямоугольных башнях, гнездились какие-то чёрные птицы. Вороны, а может галки. Когда мы, войдя в город, заметили их, то порадовались, что хоть какая-то живность…

Но когда солнце село в кровавом закате за горизонт, они оказались среди нас, чуть ли не целой стаей.

То есть каким-то образом они подобрались по одной незаметно, и когда их оказалось среди нас почти вся стая, они заговорили… И начали пророчить несчастья!

Птичьи тела с чёрным оперением, с красивыми женскими лицами мертвенной бледности, пророчили смерть нашему небольшому войску и нашим родственникам.

Это были птицы Сирин, вестники горя и печали. Одну такую я уже видел, когда ходил в поход с Питоновым…

Сперва мы впали в шок, оторопело смотрели, как с губ демонических созданий слетают фатальные для нас угрозы. И вот прошло первое четверостишие - песни смерти. Лагерь наполнился хором тонких голосков, вводивших всех в некий транс, где каждый чётко видел эти картины несчастий.