Ниочема

— Олег Иванович, здесь вы можете принять душ. Достойную дворянина одежду вам принесут. К сожалению, обед придется отложить, иначе вы не успеете до конца рабочего дня получить документы и сделать необходимые запросы.

— Хорошо, я понимаю. Можно в таком случае хоть пару бутербродов и стакан чая? А то я боюсь, что до обеда не доживу.

— Конечно.

Олег взялся за ручку двери, ведущей в ванную комнату. Но прежде, чем войти внутрь, обернулся к Прончищеву.

— Скажите, вы специально провели меня через весь офис в одних трусах?

***

— Георгич!

Прончищев ворвался в кабинет директора как разъяренный носорог.

— Что случилось? — спросил Соколовский своего заместителя.

Он как раз убирал в сейф коньяк, и не видел его лица. Повернулся, присмотрелся и переменил постановку вопроса:

— Кто тебя так?

— Да сопляк этот! Лучше бы я его грохнул, честное слово. Всю душу вымотал, подлюга!

— Что, слишком многого хочет? Выделывается?

— В том-то и дело, что нет! Все по делу, ничего лишнего. Но, млин, хуже проверки из центра.

Ничего не пропустил, гад. Да я еще и сам прокололся: мог бы взять с собой хоть плед или простыню какую, а так заставил его в трусах по административному этажу пройти.

— И во что это тебе обошлось?

— В лишнюю тыщу. А тут еще врач…

— А что врач?

— Так вызвал к этому недоноску лучшего целителя. Так пацан ему и говорит: мол, прежде чем лечить, зафиксируйте имеющиеся повреждения. Понимаешь? Побои снял, сука! И это за наш же счет. А я стою, улыбаюсь и делаю реверансы.

И ничем помешать не могу, потому что всё, до последнего слова, правильно. На его месте сам бы сделал то же самое.

— Ну так что ж ты так убиваешься? — попытался утешить зама Соколовский. — Все в итоге по-честному: сами накосячили, сами заплатили.

— А то!

— Что — то?

— А то, что пацан до того, как попал к нам, был совершенно нищим. У него на счете знаешь сколько было? Двадцать рублей. Двадцать, Жора! А теперь пять тысяч. Да я столько зарплаты за полгода получаю, а он из нас с тобой за день выжал.

— Ну, ты добираешь свое другими способами. Да и сумма, хоть и велика, пополам поделена, — отмахнулся начальник. — Но ты что, всерьез думаешь, что его убивали за двадцать рублей? А как же те столичные махинаторы? Они меньше, чем за мильён даже палец о палец не ударят.

— Не знаю, Георгич. И даже знать не хочу. В таких вопросах меньше знаешь — крепче спишь.

— Вот! — воздел к потолку палец директор. — Золотые слова. Знаешь, времени уже много.