Ниочема

Ожидая в Архиве результаты по своим запросам, Олег поинтересовался насчет прав и обязанностей дворянина. И в этих правах ничего не говорилось о возрасте. Родился дворянином — уже право имеешь.

Челюсть директора брякнулась на стол. Так на него даже из начальства еще никто не наезжал. Что уж говорить об учениках, которым по определению полагается подавать голос только по команде. Тем временем Олег продолжал добивать Пряничкина, который, используя боксерскую терминологию, находился в состоянии «грогги».

— Вот официальный документ из полиции, вот из больницы.

Прошу ознакомиться. Надеюсь, эти бумаги в полной мере объяснят причину моего отсутствия.

Бумаги Пряничкин взял нехотя, но по мере чтения глаза у него открывались все сильнее, а под конец едва подобранная челюсть грянулась о стол повторно. По его глубочайшему убеждению человек, потерявший память, не может разговаривать так, как этот злополучный Песцов. А, с другой стороны, как раз это и может все объяснять. У сопляка напрочь исчезли все социальные навыки.

Он всех воспринимает как ровню. Ну да ничего, гимназисты в дортуаре объяснят весьма доходчиво. Научат, как говорится, свободу любить.

Директор смахнул было документы в ящик стола, но вновь нарвался на холодную реплику Песцова:

— Михаил Егорович, верните, пожалуйста, мои бумаги. Если вам нужно, сделайте себе копии, а оригиналы я привык держать у себя.

Пряничкин, подумав, признал в словах подопечного некий резон. Он нажал кнопку селектора:

— Катенька, зайди на секунду.

Дверь кабинета открылась, и вошла, цокая каблуками… нет, не модель. Но вполне приятная глазу молодая особа, при неплохой фигуре и симпатичном лице.

— Катенька, сделай копии документов и принеси мне.

Особа вернулась минут через пять. Наверняка читала бумаги: сделать две копии заняло бы раз в десять меньше времени.

Катенька положила оригиналы на стол директору и вопросительно на него глянула: мол, кому остальное?

— Это мне, — поправил её Пряничкин. — А вот это, — он пододвинул документы по столу, — молодому человеку.

Секретарша состроила безразличную гримасу и, покачивая бедрами, удалилась. Директор и ученик смотрели ей вслед, пока соблазнительный вид не закрыла дверь.

— Ну все, иди в спальню, — распорядился Пряничкин, — завтра на уроки.

И, видя, что Песцов остался стоять, недовольно спросил:

— Ну чего тебе еще?

— Две вещи. Во-первых, отдайте, пожалуйста, учителям распоряжение не спрашивать у меня домашнее задание хотя бы пару недель.