Герой по паспорту. Том 4. Есть что-то важнее Силы

Не знаю, как это действует на других посетителей столицы, а я почему-то обиделся.

За свой недооценённый культурный уровень.

Впрочем, сам поэтический конкурс меня заинтересовал.

Прокачусь, посмотрю, на местных Есениных, Пастернаков, Гумилёвых и Ахматовых.

Важное ежегодное событие проходило в самом центре города, поэтому пришлось потратить какое-то время только чтобы до него добраться. По пути любовался настенными картинами и придорожными скульптурами. Что мне нравилось в Искунге, так это умеренность: ни один город не блестел, как фантик от конфетки.

В Искунге чувствовалась атмосфера уважения к искусству: мы тут конечно свободны, но всякое дерьмо под лозунгом свободы творить не дадим.

Девяносто девять процентов “творцов” с Земли в Искунге умирали бы от голода.

Но не только произведения искусства бросались мне в глаза.

Эльфы.

Никогда не видел такого количества представителей этой расы. Даже в других городах Искунга мне встретились лишь парочка ушастых гордецов. А здесь десятки, если не сотни. За ними оказалось очень приятно наблюдать: было в их поведении что-то… галантное, аристократическое, интеллигентное.

Впрочем, ничего удивительного.

Эльфы.

Так я и коротал время, добираясь до места проведения поэтического конкурса – считая по головам встреченных мне по дороге ушастых.

Конечный итог – сто двадцать шесть.

И вот я наконец прибыл на конкурс.

––

Было… необычно. Выбор победителей конкурса поэтов проходил… анонимно.

На витринах, за стеклом, лежали листы, на каждом листе – стихотворение без подписи автора, лишь с порядковым номером. Каждый присутствующий мог на специальном, выданном на входе небольшом листочке написать до трёх номеров стихотворений, что ему больше всего понравились, а после бросить свой листок в специальную корзину на выходе из зала.

Демократия при выборе лучших стихотворений!

Никакого жюри или экспертов. Победитель определяется по количеству попаданий в биллю… в выданный на входе листок.

Было занимательно ходить от витрины к витрине и читать про себя, с чувством и выражением, местную поэзию. Занимательно потому, что я далеко не всегда её понимал, и многие вещи звучали для меня загадочно.