Скотина II

Единственное, что важно — это всегда действие, которое можно выполнить быстро, лишняя доля секунды может спасти птоманту жизнь.

Девица с голой сиськой, очень осторожно подняла руку, приподнялась и спросила:

— Господин куратор, вы подскажете, как это можно сделать?

И ничего, что грудь сейчас спрятана под чёрную мантию, я то знаю, что она там есть. А говорит то как вежливо. Ловко тут поставлено укрощение полных отморозков.

— Думайте, молодые люди. У вас есть время, но его не так много. На начальном этапе умение будет расти без активации.

От изучения теории, работы с костями, упражнений по развитию резервуара. Рекомендую закрыть вопрос активации хотя бы до конца месяца. Пару лет назад была весьма любопытная перспективная студентка. Так вот, ей вообще не удалось ничего активировать, хотя с ней вместе опытные преподаватели полгода бились. Вы все взрослые, смею надеяться. Оказалось, что для активации всего то надо было взяться правой рукой за половой член. За неимением этого органа, не самого нужного для птоманта, у неё и возникли проблемы.

Впечатляенный ковбой поднял руку и затрусил ей, как ошпаренной кипятком.

— Господин куратор, а как выяснили такое, как?

— Очень просто, молодой человек. После отчисления девушки со стиранием памяти, следующий студент активировал в первый же день. Пошёл в туалет напряжение сбросить, под впечатлением от знакомства с преподавательницей прикладных проклятий. Само собой активировалось.

Глядя на округлённые глаза, добавил:

— Еще вопросы есть? Забыл предупредить, активация птомантии, особенно первый раз, для неокрепшей психики процесс неожиданный и болезненный.

Студент, уже известный вам по предыдущей истории, кое-что себе с перепугу оторвал.

А преподаватель хорош, ценю здоровое чувство юмора. И сразу чувствуется, может он научить многому, надо только подход найти. Вон, общается с троицей, а на меня старается вообще не смотреть. Строгость и жестокость напускная, как раскачка новобранцев в первые дни после призыва.

С таким контингентом по-другому нельзя.

...

Второй урок начался в просторной аудитории, покрытой сплошной кафельной плиткой. Белой, как в стерильной лаборатории. Места стоячие, стульев не предусмотрено. Вся группа выстроилась вдоль длинного металлического стола. Вокруг меня, баюкающего сломанную руку, образовалось пустое пространство. Под впечатлением от первого урока долго думал, идти или нет, тяга к учёбе улетучилась куда-то.