Скотина II

Четыре зеркала укреплены и расперты под разными углами. С самым массивным, в дорогой деревянной оправе, сосед очень не хотел расставаться, пришлось вмешаться и прищемить ему уши дверью. Не лично, конечно, на то помощники и нужны.

Пытался поработать с архивом, но такое занятие концентрации требует, а мысли все в разные стороны.

— Олеся, чем порадуешь?

Девушка явно звонку обрадовалась, голос полился как серебряный ручеек. На душе стало легко и спокойно. Пусть ненадолго, но умеет эта деваха настроение поднять.

— В офисе порядок навели, вымыли и вычистили всё.

Один бухгалтер на два часа опоздал, да явился с таким перегаром, что мухи с потолка падали. Выгнала без отработки и пособия.

— Выгнала, сама?

— Нет, конечно, Зяблик подсказал, а Любовь Анатольевна выгнала, он ей поручил.

— А Любовь Анатольевна не возмущалась?

— Возмущалась, конечно, фыркала. Но ей Зяблик сказал, что это второе предупреждение.

— Во как, а первое за что?

— Менеджера Василия увольнять не хотела, который, мне нагрубил. Менеджер Анатолий мне тоже нагрубил, но его я не уволила, он от чистого сердца высказался.

А этот Василий чужие слова повторял. Зачем нас сотрудник, не имеющий своего мнения?

— Отлично, заканчивай на сегодня. Мы с Егором скорее всего задержимся, домой не приедем, Степану позвони пусть встретит и завтра тоже на работу свезет.

— Ой, а ты как же, случилось что?

— Командировка небольшая, приеду — все расскажу.

…

Сердце колотилось тревожно, ритм неровный, что значит — знак недобрый. Кипяток нагрет, персонал проинструктирован, стоит и трусится, больше меня, прошу заметить.

— Боря, может не надо, зачем это?

— Егор, только твоего ворчания сейчас не хватает.

Все лица озабоченные, перепуганные до икоты. Язва одна невозмутимая стоит, в глазах смешинка и огонек куража.

— Чую недоброе, чую, — продолжал бубнить дядька.

— Егор, что ты понял из сегодняшнего приключения, когда домой возвращались?

— Дак, это, то, отбились вроде.

— Вот именно, вроде. Не кажется, что лимит нашего везенья исчерпан на несколько жизней вперед? Хочешь причину, простую и ясную? Это от того, что я кушаю много, а в перерывах — ни о чем кроме еды думать не в состоянии.

Просто не способен физически.

Если нечего не изменить — мы все обречены. Все, понимаешь? А так у нас появится шанс. Вон там родитель мой, с дальней дороги устал. Думаешь это просто так? За ним семья, детей куча. Вы все хоть и прибитые пыльным мешком, но тоже нормально жить хотите.

— Повторяю для тех, кто в т… телеге.