Скотина II

Мы плюхнулись рядом с расплывшимся толстяком, и девушка сразу начала утешать брата, правда безуспешно.

— Освистали меня. Ногами топали. И вот даже кто-то яйцо кинул, тухлое-е-е. Никто даже слушать не стал, а стихи хорошие.

Я оглядел обширный зал со столиками, сцену, ряд неприметных кабинок. Заведение популярное половина столиков занята. Официанты носятся как электровеники.

— Ладно, не реви, давай почитай свои стихи, надо масштабы проблемы понять.

Паша выдал пару четверостиший, сквозь стоны и всхлипы. Нечто про коровок на лугу и жаркое лето.

Высказать оценку мне не дали. На сцену выскочил кудрявый парень в белой панамке и красной рубахе, расстёгнутой до пупа. Одно веко серебряной краской крашено. Заревел в корабельный рупор. С ходу выдал пару четверостиший, чем сорвал бурю оваций.

…

И за безумную эхма любовь,

Уж я готов пролить всю кровь.

…

Стихи не просто откровенно говенные. Это был такой лютый шлак, что захотелось завыть, выйти и дать уроду в зубы. Судя по реакции зала — только я тут был такой привередливый, даже Юля заслушалась и выдала пару хлопком.

Да Паша по сравнению с ним…

— Вот слышишь, слышишь? — заныл Паша, — Про любовь это. А сейчас месяц детских стихов. Для детей стихи читать надо. Чего они хлопают, есть же правила. Почему ему можно…

— Юля, а Паша правда поэтом стать хочет, зачем ему это? — спросил я.

— Что значит зачем, мечта это. У него любовь, понимаешь? Алефтина очень любит поэзию этого серебряного века. Все поэты, которые тут выступают, носят специальную метку на веке — серебряную.

Вот если у поэта метки нет, такие девушки как Алефтина на них и не посмотрят.

— Случаем не Рыжикова? — вырвалось у меня наугад.

— Ты что Алефтину знаешь?

— Да учимся мы вместе, в одной группе.

— Ты с Алефтиной? А познакомь, будь человеком — Паша оживился, размазывая по лицу сопли и остатки соуса, — А я тебе с Юлей встречаться разрешу. И с дедушкой поговорю, чтобы не сердился. И еще с квартиры съеду, но только после свадьбы.

— Я тебе дам разрешу, мне твое разрешение знаешь до чего? Мы с Борей уже все решили, скажи же, Боря, нас ничего не сможет разлучить.

— Паша, талант у тебя, несомненно, есть, — закашлялся я.

Надо от сюда сваливать аккуратно, только достать бы информацию про маньяка. Чем-то меня эта новость цепляет.

Очень вовремя на сцену выпрыгнула копия предыдущего поэта. Низенький, пузатый, но в такой же белой панаме и красной рубахе.

— Вызываю тебя на поэтический бот, — крикнул первому и начал скакать по сцене.