Скотина II

Другая сторона скамейки задралась, подкинув в воздух трех безобидных аристократов. А ничего, нечего расслабляться.

Неудачники поднялись, отряхиваясь. Вслух возмущаться никто не стал, но наградили такими взглядами, что впору лезть в петлю. Подери нерадивый Архимеда, придумавшего рычаги.

Народ интересный. Чем-то на сборище неформалов похоже. Молодежь не просто золотая, тут элита из элит, только неправильная. В любой семье появляются вот такие. Девица в кожаном костюме с обнаженной правой грудью. Сосок в черный цвет покрашен.

Еще одна лысая с косточкой в носу. Пацаны, размалеванные во все цвета радуги. Ковбой в шляпе, клоун в колпаке с голубым воздушным шариком, полный зоопарк. Рожи холеные наглые, от собственной значимости распирает во все стороны.

Парень в окровавленном фартуке без передних зубов наклонился, прошепелявил:

— Чего тут земеля забыл? Заблудился?

— Нет, мне сюда. Здесь же бальные танцы?

— Какие танцы?

— Бальные, на три балла.

— Какие баллы, ты что несешь?

— Да не бальные, а больные. Боль у них душевная, невыносимая.

Отпрянул с неприязнью и брезгливостью. Все верно, то, что не укладывается в собственную картину мира вызывает опаску. Особенно безумие, кажущееся заразным. Фартук не окровавленный, брехня. Просто краской расписан.

Выступал, судя по черной мантии с золотыми пуговицами — настоящий птомант. Говорил уверенно, громко, хорошо поставленным голосом. На меня покосился, но не прервался, даже не замедлился.

— …У птоманта нет друзей, ибо он предает и бьет в спину. Птоманта не остановить мольбами или детскими слезами.

Его нельзя купить, ибо он владеет всем миром. Птомант не крадет, он просто берет то, что ему нужно. Птомант не жаждет, если он захотел пить — он пьет из любого источника и двигается дальше. Птоманта не интересует богатство, власть или мирские блага. Он служит только одному хозяину — высшей цели. Птоманта невозможно запугать, ибо он смотрит в бездну. Он выше глупых человеческих законов или устаревшей морали.

Смотрю, речь на кандидатов впечатление произвела.

Психика то неокрепшая. Сидят с раззявленными челюстями, глаза горят, на мордах мечтательное выражение. Поучиться бы этому птоманту у инструкторов, какие молодых ребят в шахиды готовят. Совсем бы складно вышло. Я таких умельцев знал, что народ после первой лекции вскакивал и родную мать резать бежал.

— Мы все уже представились, сейчас послушаем последнего кандидата, — навел на меня указательный палец, — Поднимись и представься.

— Борис.

— Пару слов о себе.