Скотина II

— Лен, а у тебя нет записи какой-нибудь старой, из церемонии прошлых лет. Хоть одним глазком глянуть. Реально спать не смогу.

— Нельзя, из прошлых, это сейчас птоманты действующие. На их изображения запрет. И мне влетит, и тебе тоже.

— Ну как же? И ничего сделать нельзя? Я бы только один краешек глянул, — сказал я и глянул взглядом Шрековского кота, — А потом с тобой поеду.

Почти тридцать минут пришлось уговаривать, как девочку. Согласие на поездку таки подействовало, выпросил маленький ролик с церемонии десятилетней давности.

Тех птомантов никого в живых нет, а более свежий нельзя — не положено.

Впился глазами в ролик.

Торжественный зал с ладонями в воздухе. Знакомая плитка на полу — у алтаря церемония. Посередине чёрная колонна, расписанная золотыми письменами. Сначала торжественная речь ректора — величие и ответственность. Потом не менее пафосное слово декана — птомант — это сверхчеловек, опять ответственность, свобода и сила.

Кучка человек пятьдесят, но в основном родственники, слуги, охрана.

Кандидатов — едва десяток, вышагивают на прямых ногах. Плечи развёрнуты, нос вверх. Волнение пополам с гордостью и ощущением, что Вечный ученик за яйца пойман. Поднимали коробочку, открывали. Ритуальная фраза: — «Даруй вечный ученик терпения, кротости и мудрости». Зеленый камешек на ладонь, второй сверху. Вспышка не вспышка, но сияние заметное. Не цветное, а скорее как чёрный дым с золотыми искорками. Над всем телом, не просто вокруг рук, столбик ощутимый, на пару секунд. Дальше на шею цепочка с кулоном в виде ладони и золотая нашивка на чёрную мантию. Объятия с родственниками, шум и гогот. Три ока с разных сторон снимают. С четвёртой стороны тоже есть, как раз его видео и смотрю.

Как птомантия осеняется увидел. Начинаем думать дальше, с девицей этой точно никуда ехать нельзя. Как раз у чёрного хода меня и поджидают.

— Знаешь, Лена, действительно ничего интересного. Обычная церемония, на базар похожая. Зря я так волновался. Пойду я пожалуй.

Лена взяла меня за руку, заглянула прямо в глаза.

— Эй, ты же обещал, забыл? Едем ко мне, ты что хочешь мне сердце разбить?

— Глаза огромные, как голубые блюдца. Сама невинность, а внутри едва скрываемый хищник перед броском, презрение и нетерпение. Нетерпение не простое, алчные искорки. Уже прикидывает, но что можно потратить гонорар за мою поимку.

— Нет, Лена, разбивать тебе сердце я не собирался. Тем более, уверен, что это сделать очень не просто. Я разбиваю не сердце, а твои планы.