Скотина II

Спокойнее, Боря, думаем.

— Егор, я понимаю, что ты не Олеся, но ускорься, насколько можешь. Задание то же, но есть дополнение, мне нужно как можно быстрее получить контакт барона Ястребженского. Кожевники — это его квартал, каждая собака знать должна.

К воротам приковылял споро, сам не заметил как. За разговорами время пролетело быстрее. Солнце начало клониться к закату, весь день непонятно на что ушёл.

На площади творилось что-то невообразимое. Смесь мексиканского карнавала со днём ВДВ. Народ активно праздновал поступление, орал, плясал, пускал огонь.

Грохотала музыка, ржали кони, лаяли собаки. Со всех сторон смех и похабные песни.

Звякнуло сообщение. Вовремя, контакт есть. Теперь все будет зависеть от неизвестного барона, его настроения после известия о задержании сына. Скорее всего он он злой на меня, как и все, но есть вероятность, что про измену жены не знал.

Делаем новый вызов.

«К сожалению, вы превысили ежемесячный лимит голосовых вызовов, доступных для вашего уровня хариты. Дождитесь наступления нового месяца или посетите храм Вечного ученика».

Подери меня нерадивый, связь не безлимитная. Почему раньше не узнал? И тут сотовые операторы есть, и семь шкур с простых смертных дерут. Сегодня четвёртое число, а баланс уже на нуле.

Храм недалеко, наискосок через площадь, мимо трактира и за угол. Накатило чувство беспомощности. Давим, Боря, все равно идти придётся, ни один экипаж сквозь эту толпу не пройдёт.

В арсенале не густо. Есть полтора воздушных толчка.

В кармане трофейная щепочка. Как птомантию включать — не понял, что она умеет — не знаю. Помощника не активировал, а теперь поздно. Егор далеко, бежать не смогу. Может зря приглашение Лены не принял? При воспоминании о девушке шерсть на затылке начала подниматься. Точно не зря. Не за красивые глаза она заботой воспылала.

Сделал шаг к веселящимся людям. Тревога не уколола, а накрыла облаком. Угроза, опасность, минимум с десятка сторон. В такой толпе не то, что одного скромного парня зарезать — тут целый полк может сгинуть.

Присмотрел око, разрезающее толпу как нож масло, мой шанс, пристроился сбоку. Наблюдателю хорошо, люди перед ним сами расступаются. Мне тяжелее, пришлось поработать локтями, коленями и пузом, как ковшом бульдозера.

Одну руку прижал к уху, загребая второй, как Чапаев. В голове нарисовался образ графа Собакина.

— Борис. Гавриил передал, что ты хотел о чем-то поговорить?

Ага, и это вместо здрасте.

— Да, Арнольд Игоревич.