Скотина II

В дороге стемнело. Егор привез на окраину. Дымом потянуло заранее, вблизи закашлялся и попытался прикрыть глаза. С непривычки тут находиться было нестерпимо. Поле изрытое зловещими ямами, штабели дров до неба и устойчивый чёрный смог. Ага, ещё люди с платками на лицах, похожие на засушенный чернослив.

— Егор, вот точка на карте. Подхватишь двух типов. На странности внимание не обращай. Отвезешь вот в этот район, молча высадишь и приезжай за мной.

— А тут сам что ли?

— Разберусь, укажи только, с кем разговаривал.

Подбежал угольщик, суетливый старик с чёрными руками и лицом, которое отмыть можно было лет пятьдесят назад. Недоверчиво выслушал мои инструкции, пошамкал беззубым ртом.

— Барин пошто так ночью то, не вынимают уголь в темень, не по людски это.

Включаем настоящего Борю.

— Вот восхотелось мне так, ты чего, заработать не хочешь?

— А уголь точно не заберешь? Весь мне останется? Егор говорил, что не тронешь уголь.

— Выкуплю всю яму. Сколько тут будет?

— Сорок пять рублев. У меня самый лучший уголь.

Хошь куда, можно сразу в кузню, а хошь — свиные ляхи вертеть. Но у меня завсегда кузнецы забирают, не торгуясь.

— Держи сто рублей. И куча моя, сам продам, только кузнеца приведи. Все как сказал сделать надо. Давай повторим инструкцию.

Инструкцию повторяли десять раз, на ходу внося корректировки. Отвлёкся только раз, сделать важный звонок.

— Чижик, сейчас вас подберет повозка. Сесть молча с возницей не разговаривать. Это человек Мориарти, он вас проверяет. Как только высадит, разделяетеся в разные стороны и ловите телеги на новый адрес.

Едете по одному, тоже тихо и молча. На месте зашухариться и ждать звонка.

....

Спустя четыре часа я стоял на краю пустой ямы, освещаемой кострами и чесался от пыли, жара и непривычной работы. Покидал лопаткой чуть с краю, да помогал дёрн снимать. Честно признаться — спускаться в яму не решился, угольщик все доставал сам. Выбраться самостоятельно из такой ямы Боря ни смог бы никогда. К моменту, когда мастер выгреб со дна последние остатки, разрыл дно и набрал бочонок дёгтя, по виду от угольщиков я уже не отличался.

Изваляться в здоровенной куче, растущей на брезентовом пологе — много ума не надо.

Угольщик застучал поварешкой по рельсе, собирая народ.

— Мужики, все сюда, зацените, первая моего лучшего ученика. Все сам, от закладки до последнего уголька — Боря все сам.

— Быть не могет, Сифоныч, это же твоя куча.

— Что за чёс — ты тут один три для крутился.

— Сифоныч, у тебя сроду учеников не было.