Скотина II

Селитра говно, смесь грязная, состав неоднородный. Надо с поташем кипятить, или чистить по методу Лавуазье. Выпаривать несколько часов, теоретически до утра можно уложиться. Можно на улицу пойти, недалеко навес с тиглями, вечером что-то парили там, угли ещё не могли остыть. Как представил, что придётся идти в темноте, строго между кучей собачьего дерьма, в рост высотой, и ямой, наполненной забродившей мочой. Важные ингредиенты в выделке шкур и обработке кож, но оказаться в них по шею — что-то не хочется.

В деревянной ступке намолол доступных компонентов, намешал десятка два различных составов, регулировал дозировку, степень помола, заменял одно другим.

Первый десяток вспыхивать не хотел, просто горел с разной степенью вялости и ядовитости. Опыты пришлось перенести на крыльцо, окна не открываются.

Егор и Степан дежурили ночью исправно, подходили, смотрели, чем я занимаюсь, но натолкнувшись на мои сведённые брови, быстро растворялись во дворе.

Более менее стабильный состав, напоминающий чёрный порох, получился когда петухи начали утреннюю побудку.

Корпус вышел из картонной катушки, пыжевал глиной, фитиль готовый от свечи, только пропитанный чем надо. Вышло довольно безобразно, когда спряталось в корпусе толстой свечки, стало чуть лучше. Самое обидное — в единственном экземпляре, на испытание времени нет и на ошибку тоже.

...

К ближайшему храму сходил сам, карта показала ближайшее место. Тем более светать начало быстро, квартал мигом стал наполняться обычным шумом, просыпающегося рабочего люда.

К самому алтарю подошёл совсем без трепета, присел и быстро извлёк слезу угольщика. Человек — это скотина, привыкающая ко всему.

Домашние не порадовали. Олеся с полыхающими ушами, Марта взгляд отводит и что-то бубнит себе под нос. Степан косится, будто я ему мозоль отдавил. Похоже в курсе, что Марта ко мне приходила. Вот приеду и займусь воспитанием этого детского сада. Осталось только приехать.

Переоделся в костюм и потренировался перед зеркалом прятать слезу в рукав.

Марта удачно пришила кармашек на манжету. Раза с сотого начало получаться. Кривые всё-таки руки у Бори, пару раз чуть случайно двумя ладонями не прижал. А тренировался между прочим, на розовой, которую определил в храме. Не хочется думать, что случилось бы, если бы руки дрогнули.

— Егор, запрягай.

— Все готово, барин, завтракаем и в путь.

Завтрак, как же я мог про него забыть?

...

Оставили телегу на площади и поплелись к воротам академии.