Псионик.Начало пути.

Сейчас военная промышленность откатилась назад. Никто больше не производит мощных ядерных установок или реально убойной техники. Так, по старинке все... Ружья, автоматы, пулемёты, гранаты. Нас даже учили на одном из уроков разбираться во всей этой хрени. На уровне "потольку-поскольку", конечно. Чтоб в крайнем случае хотя бы знали, с какой стороны надо взять автомат в руки. Но в любом случае, даже из этого арсенала, бенефициары поставляют для нужд армии только самое лучшее. Остальное уходит на экспорт в дружественные страны.

Поэтому Корпорация "Черный обелиск", которой владеют Аксаковы, финансово в разы богаче остальных, но на ней словно метка стоит. Типа, их деньги – грязные. Сделанные на оружии. Аксаковы полностью загребли всю оборонку.

Обоссышься... Можно подумать, остальные – радужные феи с крылышками. По мне все бенефициары – грязь.

Погиб отец почти сразу. Мать говорила, она как раз была на восьмом месяце.

У нас в доме даже фотографии его не имелось. Что лично меня всегда удивляло.

Ну, как? А память? А поплакать, глядя на любимый образ? Мать ведь не просто так больше ни с кем не связала судьбу. Хотя, я помню, за ней несколько раз пытались ухаживать мужчины. Один даже из ремесленников. Согласись она на его предложение, был бы шанс улучшить свою жизнь. Но нет. Мы так и жили в убогом доме, в убогом районе, вдвоем. Я всегда думал, она не хотела предавать память мужа. Типа того. Хотя, честно говоря, странно как-то. Они и провели то вместе три года. Что за лебединая верность? Непонятно, честное слово.

В любом случае, после того происшествия в школе, когда обнаружилась четвертая способность, я решил, надо как-то с матерью поговорить. Не в лоб, конечно. Мы никогда не были близки. Она заботилась обо мне, да. Но при этом не обнимала, не гладила по голове, не говорила ласковых слов. Никогда. Периодически я вообще замечал, как она смотрит на меня тяжёлым, хмурым взглядом. В основном, когда думала, будто я этого не вижу. Мне иногда казалось, в ее голове крутятся мысли – Господи, кто это? Что это за мальчик ходит по дому?

Потом мать словно встряхивалась, брала себя в руки и снова улыбаясь, продолжала заботиться.

Об отце говорила неохотно. Ссылалась на то, что слишком больно его вспоминать. В любом случае, я рос с мыслью, мой папа – если не герой, то хотя бы где около того. Это придавало немного сил и надежды. Не знаю, на что, если честно. Но для меня образ отца был важен.