Псионик.Начало пути.

– Ты дура, Романовская? Ничего, что вламываться так нагло, когда человек моется, неприлично?

За стенкой душевой кабины было тихо. Наверное, обиделась. Однако через мгновение девчонка все же высказалась.

– Я кричала, между прочим. Звала тебя. И под дверью тоже. Но ты не отзывался. Подумала, вдруг тебе стало плохо. Ну... После вчерашнего...

– Не дождётесь... – Мрачно пробормотал я себе под нос. А потом крикнул Ангелине. – Выйди в спальню. Извращенка. Халат накину.

Девчонка, что-то пискнув, выскочила из ванной комнаты.

– Ну, здравствуй новый сраный день... – Я провёл ладонями по лицу, стирая капли, а потом открыл дверцу кабинки и выбрался из нее.

Сложности пубертата и сердечные дела...

– Кажется, ты немного раздражен…– Лина посмотрела на меня со странным выражением в глазах.

Пожалуй, я бы назвал это хоть и небольшим, но все-таки страхом. Однако, не назову. Романовская вряд ли способна бояться. Возможно, так у девчонки проявляются последствия вчерашнего закидона ее же, на секундочку, отца. Если бы мой отец исполнил что-то подобное, я бы просто охренел…Хотя, откуда мне знать, на какие причуды способен мой отец? Даже не представляю, кто это…

– Тебе не кажется.

– Я ограничился короткой фразой.

Мы ожидали на светофоре, когда загорится нужный свет. Движение в столице, конечно, рядом не стояло с моим городом. У нас этих светофоров вообще нет. Они просто не нужны. Здесь же, машины ползли плотным потоком. Интересно, куда едут все эти люди…

– Почему? – Спросила Романовская.

Я покосился на Ангелину.

Неугомонная девчонка. Настырная. Очевидно же, хотел бы, сразу объяснил причину своего состояния.

– Ой, ну, и молчи! – Психанула Лина и, наконец, отстала. Но не надолго. – Слушай…Хотела спросить…Что ты увидел? Ну…там, у отца…Он после твоего ухода переоделся, поужинал и отправился в лабораторию. Не выходил до поздней ночи. Писал что-то. Это, в принципе, понятно. Хотел по свежим следам разложить на составляющие все твои действия. Вот только…мне показалось, ты его…

Романовская замолчала. Она, видимо, не могла произнести вслух слово “напугал”.

Потому что такие глаголы к Ликвидатору неприменимы. Великий и ужасный Ликвидатор физически неспособен бояться.

– Ничего. – Я пожал плечами, внешне демонстрируя абсолютное равнодушие. Мол, ни черта не было и говорить об этом не сто́ит.

На самом деле, причина моего молчания имеет конкретное обоснование. Я совершенно не доверяю девчонке. Нет никаких гарантий, что ее расспросы не являются очередным заданием от полковника.