Княжич Юра II. Юрьев день.

Теперь знаю точно. И, какие у этих камер, «слепые зоны», тоже теперь знаю. Так же, знаю, где стоят микрофоны, и где пару слов всё-таки шепнуть так, чтобы это не оказалось тут же запротоколировано - возможно вполне. Места только знать надо. Я, теперь знаю.

Следующим шагом было вычисление «топтунов». То есть, тех, кто непосредственно следит за моими передвижениями по улицам. Это оказалось проще: когда знаешь о их наличии и количестве участвующих групп, да ещё и из окна тебе ещё их всех пальцем покажут… чего уж тут сложного?

Дальше были разработка и тренировка «сбрасывания хвостов» на городских улицах.

Тут пришлось потрудиться. Это ведь не столько определённые действия и набор приёмов, сколько навык применения этих приёмов на практике. А навыки мгновенно не появляются. Пришлось ещё немножко поумирать…

Кстати, забавный момент: с каждой моей смертью, при условии, что я никого не забрал с собой, мои руки, тянущиеся к пистолету, дрожат всё меньше и меньше… Хотя, для кого-то он может быть и забавный, а вот я к нему отношусь более, чем серьёзно.

Дрожь в руках – это ведь только внешнее проявление, признак, который может заметить невооружённым взглядом внешний наблюдатель. А, что творится в моей голове…

Я так легко обо всём этом рассуждаю, что может создаться впечатление, что для меня ничего не произошло. Ну, подумаешь, убил собственноручно девяносто семь гражданских людей обоего пола и разного возраста, начиная от тех, кто УЖЕ научился достаточно крепко стоять на ногах, чтобы добежать до кухни, схватить нож и побежать на лестницу меня этим ножом резать, заканчивая теми, кто ЕЩЁ не потерял возможность ходить самостоятельно и держать в руках что-то, опасное для моей жизни… Подумаешь! Убил и убил…

Совершенно неправильное впечатление.

Тут просто словами не описать, насколько мне было хреново и тошно на душе от того, что я сделал. И тот факт, что все эти люди уже «следующим» утром были снова живы и здоровы, совершенно не отменяет того факта, что я это сделал. Что я их убил. Хладнокровно и методично расстрелял почти что в упор. В кого-то и не по одной пуле всадил – такие они живучие были, совсем не хотели переставать опасно шевелиться в мою сторону. Джинни Уик, блин, недоделанный…

И то, что хоть что-то в этом (и том) мире, способно было эти нефизические страдания хоть сколько-то сделать меньше, облегчить их, для меня, лично – очень, очень-очень важно. Настолько, что после того штурма, я выходил из квартиры куда-то, кроме тира, только безоружным.