Подьячий Разбойного приказа

Ой, блин…

- Потому что у нас есть способы, которых нет ни у кого?

- Понимаешь. Инструменты свои взял?

Я похлопал по кожаной сумочке на поясе, чувствуя, как внутри меня переворачиваются пирожки с крапивой.

И надо было мне со своими умными мыслями тогда вылезать? Ведь тот уникальный способ, на который намекнул дьяк – это я.

Карета остановилась. Приехали.

***

Купец Петр Никитин, прозванием Зубак, какими-то особыми зубами не отличался. Да и внешность имел невзрачную, обычный такой человек, в тусклом оранжевом кафтане, с аккуратно подстриженной острой бородой, голова по-старомодному брита, прикрыта плоской шапочкой-тафьей, вышитой мелким жемчугом.

Значит, вдвойне опасен – получается, прозвище получил не за внешность, а за особенности характера…

В Гостином дворе он имел свой постоялый дом, что тоже говорило о его богатстве. Именно к этому дому он нас и повел, поздоровавшись с дьяком и бросив быстрый взгляд на меня.

Крыльцо, высокое, с навесом, сам дом стоит на высоком каменном фундаменте, что для Москвы нехарактерно.

Купец провел нас по коридору к двери, обитой железом, потянул за ручку – я болезненно поморщился, но, понятное дело, ничего не сказал – открылась темная лестница, ведущая вниз, в подвал.

Вспыхнули факелы на стенах, я чуть вздрогнул, но тут же сделал серьезное лицо старого мудрого опера. Получилось не очень.

Начали спуск вниз. Лестница вилась винтом, потрескивали факелы, я осматривал ровные каменные стены и размышлял, сделало ли их такими какое-нибудь Каменное Слово или здесь находился скальный выход?

Да какая здесь глубина вообще?!

Когда мы спустились, кажется, на глубину трех этажей, перед нами появилась еще одна железная дверь. Зубак лязгнул ключами, открывая ее.

Коридор. Короткий. По обе стороны – двери. Две справа и две слева. Снова железные. На каждой – три замка.

Я открыл рот, чтобы спросить, сколько человек живет вместе с купцом.

- Сколько человек здесь с вами живет? – спросил дьяк Алексей.

Ага, уроки мне все же впрок пошли. Я правильно размышлял – если после ТАКИХ предосторожностей здесь что-то смогли украсть, значит, действовал кто-то из своих. Или в Москве завелся гениальный вор.

- Кроме меня – никого, - тут же ответил купец, видимо, тоже понимающий эту довольно простую мысль, - Когда привезли… украденное, я тут же всех отослал.