Подьячий Разбойного приказа

Но…

Я достал из своего инструментария тонкую костяную иглу – купец на всякий случай отодвинулся: вдруг этому подьячему понадобится еще и кровь у него взять? Из пальца – приложил к краю отпечатка ладони и произнес Чистое Слово.

Отпечаток колыхнулся и налился густой чернотой.

Вот так. Волшебство приходит на помощь науке.

Правда, на железе сундука его почти и не видно, но нам отпечаток нужен не на сундуке, а на бумаге в архивах Приказа. Поэтому…

Убрав иглу, я взял тоненький пинцет и, аккуратно подцепив, снял отпечаток с сундука.

Всегда это поражало: в моем пинцете висит в воздухе отпечаток ладони. Не рассыпается, не комкается, да и вообще – отпечаток ладони висит в воздухе! Ни на чем, сам по себе!

Хватит восторгаться – это ненадолго, еще несколько секунд, и он таки рассыплется. Берем лист бумаги, подносим отпечаток – але-оп. Теперь на бумажном листе красуется черный четкий след ладони, со всеми завитками и узорами. Правда, не полный, все же – пальцы и верхняя часть, та, что под пальцами, но остальное мне без надобности.

Мне по линии жизни этому вору гадать не нужно, мол, будет ли он жить долго и счастливо и найдет ли свою любовь. А все остальное – как на выставку. Правда, вот тут отпечаток какая-то линия пересекает, как будто трещина… а, нет, это шрам по пальцам прошел. Как будто вор когда-то за лезвие ножа хватался. И, судя по тому, что он остался жив – успешно схватился, не дал себя зарезать.

Я ж говорю – ловкий парень.

Теперь приложим печать – и отпечаток с бумаги не сотрется, хоть ты его ножом скобли.

- След снят, дьяк Алексей, - поднимаюсь я с пола, сворачивая полотно со своими инструментами.

***

- Не знакомы следы? – спросил дьяк уже в карете, когда мы выезжали с Гостиного двора.

- Не такая у меня хорошая память, чтобы все следы помнить… - развел я руками. Памятливое Слово для каждого отпечатка читать – замаешься.

- Но, - продолжил я, - не помню я таких, чтобы шрам на пальцах был.

- Какой шрам? – приподнял кустистые брови дьяк.

- Да вот здесь, - я показал на своей ладони, - проходит.

Дьяк внезапно подпрыгнул:

- Как проходит?!

Он схватил меня за руку и вывернул ладонью вверх, как будто пытаясь рассмотреть на ней этот шрам.

- Вот так, - недоуменно произнес я, повторяя движение, - от конца указательного к корню мизинца…

Похоже, дело мы скоро раскроем. Похоже, дьяк Алексей знает этого типа, вон как возбудился.