Подьячий Разбойного приказа

За столом – три человека, мужчины, в разноцветных кафтанах.

Один, тощий и остроносый, с волосами, окружающими пятачок лысины и острой бородой, торчащей вперед. Судя по описанию – тот самый горшеня.

Второй, внушительный и объемистый, с бритой головой и толстыми щеками. Это не знаю.

И третий… Тот самый торговец, который мне жалобу на кражу сукна принес!

Троица замерла, в руках зажаты чарки, на столе перед ними – ендова, судя по запаху – с медовухой, и тарелки с какой-то закуской. Явно отмечали что-то, какую-то удачу, вон какие улыбки широкие… были.

Пройдя мимо застывшей троицы с медленно гаснущими улыбками – из чарки горшени на стол медленно лилась струйка медовухи – я остановился у лавки, на которой лежал сверток ткани светло-желтого цвета. Тот самый, половый.

- Ну что, - повернулся я и посмотрел на «обокраденного» торговца. Тот икнул, - Нашлась ваша пропажа.

***

Вот же ж хитрый гад! На рынок торговец ехал не один, а с двумя товарищами – нет, не с теми, с которыми пил – и выручку собирались поделить поровну.

Но вот заело его, мол, мое сукно лучше, за него больше дадут, почему это я должен делиться с теми, у кого ткань хуже?! Дружба и товарищество во всей красе. Не зря еще в прошлой жизни я слышал, что бизнес с друзьями и родственниками вести нельзя. Где появляются деньги – там заканчивается дружба.

Вот и придумал торговец Димка Григорьев хитрый, по его мнению, план – тихонько передать сукно своему родственнику, горшене Александру-Волку, а друзьям развести руками, мол, это же Москва! Всё крадут! С них свою треть стребовать, а свое сукно потом тихонько продать и с родичем поделиться.

Во-первых – половина больше трети, а во-вторых – деньги в родне останутся. А к нам в Приказ он поперся, чтобы, в случае чего, перед своими товарищами бумажкой помахать, мол, вот, смотрите, даже жалобу написал.

Но, как известно, скупой платит дважды, тупой платит трижды. Торговец откровенно не подумал, что Приказ и вправду сможет краденое разыскать.

Так что теперь ему платить долю своим друзьям, да еще и нам с приказными стрельцами, чтобы мы горшеню, как вора, не скрутили – по двадцать копеек отсыпал.

Я пришлепнул печать на бумажку, в которой говорилось, что краденое сукно возвращено Дмитрию сыну Григорьеву, прозванием Первак, в полном объеме, жалоб и замечаний нет, в чем получена его личная подпись, при двух свидетелях.

Надо Насте ее долю отдать… или лучше пряников купить.