Подьячий Разбойного приказа

Как спрашивать так, чтобы тебе ответили – учили тем более, в Приказе это один из двух китов, на которых стоит сыск… правда, китов, по легенде, трое… ну, нам, в Приказе, и двух хватило.

А вот как сделать так, чтобы человек, которого мы быстро и надежно вырубим, скрутим, перетащим и допросим – не побежал и не рассказал свои хозяевам о том, что его вырубили, скрутили, перетащили и о чем именно спрашивали… Вот этому нас как-то забыли научить.

Нет, один надежный способ есть… Ноя как-то не готов перерезать горло человеку только потому, что он мне мешает.

Даже, вернее – может помешать. Как-то это… Но не давать же ему в руки нож и не устраивать честную дуэль, в самом-то деле!

Аглашка начала было рассказывать, что знает один настой, на малине и семи травах, после которого человек совершенно точно не вспомнит, что было вчера. Дай бог, чтобы свое имя вспомнил без подсказок. Я открыл было рот, но скоморошка тут же сказала, что если я хочу спросить, не знает ли она что-то про приезжих мастеровых, которые проснулись утром с головной болью, потерей памяти и потерей наличности – то нет, она об этом ничего не знает.

Особенно если меня интересуют отец и сын часовщики – при них она особенно точно ничего не знает.

Я не стал настаивать, и даже задумался было над ее предложением, но тут Настя сообщила, что ее мама, совершенно случайно, может сварить настой на семи травах – других и без малины – который обладает гораздо более интересными свойствами. Этот чудо-настой мало того, что с гарантией лишал человека памяти о том, что происходило последние сутки – он еще и развязывал язык не хуже какой-нибудь сыворотки правды.

То есть, человек начинал считать окружающих лепшими друзяками, которым непременно надо рассказать все, что их интересует. Потом этого человека срубало окончательно, и он засыпал до самого утра, а проснувшись – совершенно ничего не помнил.

Отличная штука. Во-первых, я не очень люблю допрашивать тех, кто не хочет говорить – а Васька-Кузнец стопроцентно на разговор не настроен – все эти кровь, крики, вонь паленого мяса… А во-вторых, если мы станем спрашивать Ваську так, как нас учили, то хоть сто раз лишай его памяти – утром он будет очень удивлен, обнаружив на теле свежие порезы, ожоги и недостаток пальцев и ушей.

Тут и дурак поймет, что у него что-то выпытывали. И что сделает человек, который ничерта не помнит, зато знаком с князем, обладающим, как и все бояре, ментальной магией? Вот-вот.