Подьячий Разбойного приказа

И вообще – «он», «ему»…Кто на ком стоял?

- Чья жена?

- Телятевскогооо…

Ну, его жена точно никому ничего не покажет. Убили ее как бы.

- А венец тут при чем?

- В бумагах сказанооо…

- А где эти бумаги хранятся?

- У Телятевскогооо…

- Где хранятся, ты слышал?

- Мы что, пойдем грабить боярский терем? – охнула Аглашка. Правда, по-моему, не от испуга, а от восторга, наркоманка адреналиновая.

- Не слышааал…

Отлично. Мало того, что нам, для того, чтобы узнать, что там за венец, нужно проникнуть в дом боярина – так еще и обыскать его сверху донизу.

- А как ты думаешь? – Настя попыталась придать голосу девичью вкрадчивость, что, в сочетании с хриплым басом, давало совершенно феерический эффект. Не будь Васька накачан этой дурью – уже давно орал бы от страха.

- Сундууук… - Васька начал раскачиваться из стороны в сторону, - В горнице сундууук… В том сундуке – ларееец… В том ларце боярин бумаги своих хранииит… Там могут быть…

- Бумаги про венец тоже там лежат?

- Может быыыть… - Васька окончательно завалился на бок, обнял веник и, блаженно улыбаясь, засопел.

Я выпрямился… ну, насколько позволяет это сделать банный потолок… и почесал ушибленный затылок. Ну низкие в банях потолки, низкие.

- Ты и вправду хочешь к Телятевскому забраться? – судя по спокойному, и теперь вполне девичьему, голосу, Настя ничего против не имела. Аглашка счастливо округлила глаза и изо всех сил кивала головой, мол, она за любой кипиш, кроме голодовки.

- Пока не знаю… Нужно подумать.

- Можно и здесь… - Настя задумчиво посмотрела на красавчика-разбойника, - Только… Его нужно раздеть?

- Как?! – не понял я. Нет, не так – ВООБЩЕ не понял я.

- Догола, - спокойно ответила она.

Аглашка неожиданно густо покраснела.

- Зачем? – кажется, я тоже…

- Ну, во-первых, мы же хотели, чтобы он подумал утром, что его ударили по голове и ограбили. А что это за грабители, что деньги забрали, а одежду не тронули? Вон она у него какая богатая.

Логично. А… А во-вторых? Я посмотрел на Настю, на ее коварную улыбку – маску она сняла – и почему-то подумал, что если я спрошу – то ответ мне не понравится.

Но я спросил.

- А во-вторых?

- Если бы ты проснулся утром голышом и ничего не помнящим о том, что было – ты бы стал кому-нибудь рассказывать?

- Нет!

- Вот и он не расскажет. Кто будет раздевать?

- Не я! – от Аглашки уже можно было прикуривать.