Подьячий Разбойного приказа

Там сложная степень родства, которую я никак не могу запомнить, так что мы с ней практически и не родственники. Так что – наверное, можно. Кхм.

Тетя Анфия, если и похожа на тетю Питера Паркера, то разве что на ту, что из фильма «Человек-Паук: Возвращение домой». Такая, знаете ли, сорокалетняя красотка: высокая, почти ростом с меня нынешнего, а я сейчас тоже не карлик, два аршина, десять вершков… э… метр восемьдесят с копейками. Волосы по местной моде под синей шапочкой прячет, если бы не вышивка, напоминала бы те, что носят медсестры, но я знаю, что они длинные, ниже пояса, каштановые.

Длинная белая рубашка, поверх которой – синий сарафан, с поясом на узкой талии. Хотя в нашем мире пояс на сарафане носили, кажется, под самой грудью, но вот здесь – именно так.

- Викеша?

Руки сильные, пальцы длинные, ноги… тоже длинные… и стройные… животик, такой… плоский… и груди… груди… э…

- Викеша?

Как арбузы, да… вот тут стеретипы… сетеретипы… шаблоны. Шаблоны не врут, они у нее именно такие, только не полосатые, а белые… наверное… ведь вся кожа белая, загар здесь не моден, значит, и…

- Викеша!

Я очнулся.

Как-то я… это… отвлекся. Я же на службу бежал!

- Тетя Анфия, мне пора, я опаздываю!

Я чмокнул ее в щечку, выхлебал кружку кваса, ухватил ломоть хлеба и рванул к дверям, провожаемый недовольным возгласом тети:

- Опять не поел!!!

Кстати, она так на меня действует, вовсе не потому, что у меня никогда не было девушки. Мне вообще взрослые женщины не нравятся, вот, я помоложе предпочитаю.

Да.

А девушки, если что, у меня уже были.

Две.

Честное слово.

Глава 3

Жуя хлеб, я бодро стучал каблуками по доскам тротуара.

Нравится мне здешняя Москва, вся деревянная – даже Кремль здесь деревянный, представляете? – дощатая, бревенчатая, золотится цветом свежей древесины, изукрашена деревянными узорами, где покрашено, где – так брошено, но все равно – красиво. Церкви деревянные, ввысь тянутся, золочеными острыми шатрами – купола луковицами здесь не в моде, хотя и встречаются – в богатых кварталах поднимаются в высоту четырехэтажные дома – бревенчатые, представляете? – но так-то дома в Москве в основном одно-двухэтажные, как в американских пригородах.

Правда, живем мы с тетей в Замоскворечье, в черте города, очерченной внешней крепостной стеной. Но выглядит наша слобода все равно как пригород.

А настоящий пригород… Он за стеной.