Подьячий Разбойного приказа

Придется идти на дело по принципу гражданина Наполеона – сначала влезем, там разберемся. Нет, можно, конечно, подождать еще пару дней, я Длинное Слово не знаю, но Настя-то знает. Она несколько раз, в разных обличьях, конечно, проходила мимо Телятевского терема, но, даже с Длинным Словом, ничего полезного не услышала. Это только в фильмах герой включает прослушку – и тут же узнает именно то, что хочет узнать, потому что его противники, вместо того, чтобы поговорить о погоде или о видах на ту рыженькую из бухгалтерии, начинают обсуждать то, что, по логике, оба должны прекрасно знать и так.

Рано или поздно Настя, конечно, услышала бы что-то, относящееся к бумагам, которые рассказывают о венце, но…

- Ага! – в проеме появилась голова Аглашки.

Да, именно это я и имел в виду. Если я – человек терпеливый и ждать могу долго, Настя тоже упорная, тетя Анфия и вовсе восприняла наш переезд, как приход в гости и радостно помогала маме Насти по хозяйству… То вот эта петарда долго ждать не может. Ей, видите ли, скучно.

«У всех проблем одно начало – сидела девушка, скучала». Ее дома долго не удержишь, она и эти-то три дня неизвестно как продержалась. Надо заканчивать с Телятевским и переходить к следующему пункту. Какому – зависит от того, смогу ли я пробраться в терем боярина, найду ли бумаги и будет ли там написано хоть что-то важное.

- Ага, - согласно кивнул я, не очень понимая, что Аглашка имела в виду.

- Я все слышала! – заявила скоморошка обвиняющим тоном и ткнула в меня пальцем.

Я напрягся.

Вроде мы с Настей ничего такого и не делали, но ощущения – как будто что-то все же делали и нас на этом поймали.

- Всё – это что?

- Вот как ты ее называл?

Настя перевернула еще одну страницу, демонстративно не замечая нас. Но явно улыбаясь про себя.

- А как я ее называл? – вроде бы никаких «солнышек, заек и кисок» не звучало. Да и не подходят к Насте такие ванильные клички.

- Настя! – в меня снова ткнули пальцем.

- Ну да… э…

Ну вот, опять. Опять я прокололся на том, что забыл местные реалии.

Ведь «Настя» обращение очень личное. Не ласковое обращение к любимое девушке, но практически родственное.

- Ну да, - приободрился я, - Мы все здесь в одной лодке, практически, стали одной семьей, вот и Настя для меня стала почти сестрой…

Книга медленно закрылась и не менее медленно легла на стол. Настолько медленно, что я сразу понял, что сказал что-то не то.

- Сестрой? – уперла руки в боки Аглашка.

- Ну да.

- Настя?

- Ну да.

- А я?

Блин.