Скотина

В себя Даша пришла резко, открыла глаза и полился отборный мат.

— Да ты совсем охренел, ублюдок жирный. Да ты знаешь, что с твоей сестрой будет? Как только развяжешь, я выйду во двор и на оглоблю сяду.

— Степан, уходи. Сам я дальше.

— Барин, позвольте остаться. Я понимаю…, что сейчас будет.

— Тогда Пантелея выведи, не будет с него толка. Стой у двери, что бы ни происходило, сюда никто не должен войти.

Слуга сухо кивнул:

— Не подведу, барин.

— Сюда смотри, жирный кусок дерьма. Не смей меня игнорировать.

Аккуратно нащупал нужные точки под скуловой дугой, отщелкнул нижнюю челюсть из сустава.

Вставил в углы рта обломки своего револьвера, не закроешь теперь рот. Взял в руки напильник и погрузился в работу. Девочка шипела, плевалась, но все конечности мы спеленали на совесть. Мычала, наконец, начала завывать и визжать. Времени мало, такие вопли обязательно кого-нибудь привлекут. Ускорился, извлекая скрежет, от которого Степан бледнел как моя поганка, но дверную ручку не выпускал.

Последние внятные слова, которые выдал похититель, обрадовали: «Да что с тобой не так, мы хотели просто поговорить».

Чего-то такого ожидал, узнал я кучера по отдельным жестам, фразам. Того самого, за которым всегда должно оставаться последнее слово.

…

Вышли мы с Дашей держась за руки. Сестра двигалась вприпрыжку, жизнерадостно, хотя одной рукой щупала лицо и лезла в рот. Говорила девочка так шепеляво, что разобрать было почти невозможно:

— Ой, мама, а мы с Борей в новую игру играли, в мумию. Знаешь такая бывает мумия в древней Чукотке, где пирамиды.

Я была мумия, а Боря фарамон, вот. А потом мы другую игру придумали – в акулу. Я акула, а Боря кит. Вот, посмотри, какие у меня острые зубки. Акула такими зубами может даже зебру съесть или мартышку. А кит он еще больше акулы, но от мартышек не ест, он травку щиплет.

— Даша, это ты, моя девочка, жива? Точно ты? Боря как же.

(Мама, а я теперь как акула, зебру могу съесть или мартышку)

Подтолкнул девочку в объятья, — Все хорошо. Мам, уведи сестру, все кончилось, идите к себе.

Дядя поднял голову с рук. Перевел бессмысленный взгляд на коробку со слезами, которую я ему сунул под нос.

— Ты что сделал?

Нехотя пояснил:

— Когда я читал книгу, заметил его улыбку. Смеется — рот рукой прикрывает. Кривая улыбка, натянутая. Сделал предположение, что у похитителя плохие зубы, и вывод — он боится зубной боли.

Про то, что заподозрил кучера с гнилыми зубами лучше молчать.

— Ты о Даше подумал?

— Кроме Даше я ни о ком не думал.