Скотина

«Знаешь, Борис, я двадцать лет по лагерям и выжить мне помог принцип — никогда и ни в чем нельзя признаваться. Вообще никогда и ни в чем. Если тебя с фотоаппаратом поймали над секретными документами, говори — «Материал для стенгазеты». Если жена на бабе застукала, повернись и ори «А-а, Люся, это кто меня за член схватил». Я тогда не понимал — за какой член хвататься надо, но урок усвоил.

— И вообще это все не я, это Метёлка, вот.

— Дмитрий Метелкин? Тебя в его показания носом ткнуть? Да он же больше всех пострадал.

Контакт Метелки в милости на видно месте. Что бы я там не натворил — не смертельная обида.

— Да чего вы ерунду вспомнили то, все решено же давно, правда? Метелка — мой лучший друг!

— Ничего не решено, Боря, давай весь день с самого начала.

До последнего буду под дурачка косить. Сейчас моя задача просто выжить. Намотал сопли на кулак, тихонько заскулил:

— Чего с начала, ну. Да там черви безродные все. Я что, отец мене, это, я кушать просто хотел, вот.

Исправник пропустил мой пассаж, резко приблизился.

— Ты ещё ничего не понял, засранец. Не поможет тебе Барон. Тебе теперь вообще ничего не поможет. Опёрся руками о стол, нависая перед лицом.

— Ну чего, вот, я башню рисовал. А потом это. Лясандра, вот...

Глаза исправника загорелись хищным блеском, — Олеси Мухиной не было на экскурсии.

Прозвища всех друзей знает. Прицепился, как клещ к мошонке.

— Я же про это, что не было. А она всегда с собой пирожки берет и вафли, и мене даёт. А я кушать захотел очень. Понимаете? Я и сейчас вот, тоже кушать хочу.

Следователь повёл носом, заметил лужу под стулом, мокрые штаны и резко отпрянул.

— Ты что обоссался, говнюк ничтожный, да я тебя, — рука взлетела для оплеухи.

Я зажмурился и пропищал:

— А-а-а, дяденька исправник, не бейте, не сажайте в тюрьму, я все расскажу. Это все из-за сатранга.

— Причем тут….

Приближающуюся развязку отодвинул пронзительный голос из коридора, похожий на визг бензопилы.

— Где младший Скотинин? Я вас спрашиваю. Допрос несовершеннолетнего без присутствия родителя? Слепок милости без представителя рода? Допрос аристократа без уведомления канцелярии графа? Все кровью умоетесь.

Дверь открылась. Исправник приобнял меня за шею, повернулся к высокой деловой старухе в строгом костюме. Просто вобла сушёная, от которой расходилась аура силы и власти. Нос крючком, как у хищной птицы. Седые волосы стянуты в дулю на макушке.

— Ваша милость, как можно, какой допрос, просто сидим, беседуем, водички попили.