Скотина

После основательного обыска, когда у меня перетрясли одежду и перевернули всю карету, вышел на воздух. Площадь не большая, не разгуляться, да и удаляться нельзя, пропущу все самое интересное. Лысый следовал на пару шагов сзади, тискал оружие и хмурился. Обычный боевик, блеск в глазах фанатичный. С такими вообще бесполезно говорить, насмотрелся в своё время. В уши нассано так, что в голове кроме лозунгов ничего. Резких движений не делал, просто наблюдал за округой.

Вывески однотипные, приглашение на конкурс землекопов, курсы скоростного доения, водителей карет.

Вот что-то новое — «Срочно разыскиваются члены конкурсных жюри с любой ступенью оценки».

— Горячие пирожки, беляши, чебуреки!

От призыва торговки внутренности заплясали польку. Задавил призыв, отвернулся.

Вот магазин посуды, на витрины горшки расписные. Через витрину разглядел покупателя, женщина неопределённого возраста долго выбирала кастрюлю, крутила, щупала. Интересный процесс покупки, встала на колени, протянула продавцу ладонь.

Прошёл от витрины поближе, разглядел на полу специальную подушку.

Ага, некоторые покупатели рассчитываются стоя на коленях. Похоже это не прихоть, а особенность работы местной платёжной системы с разными сословиями.

Дальше отходить от кареты не решился. Сопровождающий уж больно нервный. Присел на камни, тренироваться в считывании людей, эмоциональный интеллект тоже развивать надо.

Город жил свое особой жизнью. Адская мешанина средневековья, нищеты и кричащей роскоши. Усатый клерк с портфелем, улыбается сам себе, тайком щупает внутренний карман.

Все мысли на лице, подарок женщине. Лёгкая тревога, а не узнает ли жена, и предвкушение интересной встречи.

Пара учеников с портфелями, привет, беззаботное детство. Стайка сверстников в рванье и грязи. А этим не повезло, учиться значит не все могут. Вон взгляды на учеников завистливые, злобные.

Паланкин на плечах шестёрки чернокожих. Та же карета фанерная, только без колес. Негры тоже фальшивые. Ваксой мазаны по самые помидоры, а так морды простые, рязанские.

Женщина в платке тянет тяжелое ведро. Тоска, мрачная решимость. Одна, без мужа. Кухарка или уборщица в общепите. Объедки и помои в ведре для скотины, а то и для себя или детей.

Господин приличный в цилиндре, за ним воришка-карманник. Интересно, что можно спереть, если все деньги на милости. По любому что-то ценное должно быть, чем можно расплачиваться и за товары, не совсем легальные, и за откровенный криминал. А господин не прост.